Так и тянет сказать, что на «русское кино — в жопе» не жалуется только ленивый. Но все как раз наоборот. Опыт показывает, что чаще остальных это делают те, кому лень делать все остальное. Если попробовать задать вопрос про жопу тем, кто сегодня снимает кино, вариантов развития событий три. Первый: они действительно найдут способ объяснить, ради чего занимаются своей работой, — и окажется, что у них для этого куча самых разных причин, среди которых найдутся и вера в искусство, и даже вера в российскую киноиндустрию (в отдельных, редких случаях — то и другое вместе). Второй: они возразят, что все не так уж плохо, но назовут конкретную проблему, которая им мешает. Вероятно, еще расскажут о том, как считают нужным ее решить и что для этого на данный момент сделали. Но это если вообще удастся их заставить уделить вам пять минут. Потому что третий — и самый вероятный — вариант будет таким: у них просто не найдется времени. Подавляющее большинство не ленивых людей в русском кино при делах и страшно заняты. Это может подтвердить полным составом редакция Interview, которая не первый год осваивает алхимическое искусство совмещения рабочих графиков актеров, режиссеров, продюсеров, сценаристов, операторов и художников, чтобы найти тот единственный день в месяце, когда они будут свободны и смогут спокойно болтать хотя бы час.

Но времени поговорить вообще не хватает всем, не только кинематографистам. Так что для пользы дела стоит сразу определиться с предметом обсуждения. А он в данном случае — жалобное уравнение, состоящее из трех чрезвычайно размытых переменных.

«Жопа» — термин, который вроде бы интуитивно каждому ясен — на деле понятие очень туманное. Это такая большая абстрактная Морра из сказки про муми-троллей: она приходит, сурово садится, и все вокруг замерзает. Почему так случается и насколько это фатально — никто точно не знает, но все паникуют. На всякий случай. Кино в 2016 году давно уже не ограничивается периметром кинотеатра, и, даже если не давать слова десяткам теоретиков, которые последние сто двадцать лет решали этот вопрос, понять точно, что такое кино и где оно перестает быть собой, нам вряд ли удастся. Что такое «русский» — тоже пока никто точно не договорился.

Иными словами, когда кто-то вам сообщит в следующий раз, что русское кино в жопе, смело уточняйте: «А что ты имеешь в виду, вот конкретно?». Возможно, таким образом вам подобного разговора вообще удастся избежать — и это будет большая удача, потому что его от интересной жизни обычно не начинают. Но если он, увы, начался и отвертеться не удалось, можно попробовать воспользоваться следующими ответами на стандартный список упреков.

Претензия:

«Ну, снимают — да, снимают. А смотреть-то все равно нечего».

«Милый Ханс, дорогой Петр» — реж. Александр Миндадзе.
«Милый Ханс, дорогой Петр» — реж. Александр Миндадзе.

Возможно, вы не там смотрите. Широкий прокат — это такая огромная, пестрая торговая улица, на которой очень много кафе и магазинов. Есть интересные и хорошие, но по большей части все они очень похожи друг на друга. Если с этой улицы свернуть, обнаружатся удивительные вещи, которые до кинотеатров в последние годы просто не дошли, дошли с опозданием или едва заглянули, промелькнув тремя экранами: от «Зимнего пути» Львовой и Тарамаева до «Холодного фронта» Волобуева. Особенно обидно за те картины, которые к зрителю не пустила несуществующая, но могущественная цензура — «Комбинат "Надежда"» Мещаниновой и «Милый Ханс, дорогой Петр» Миндадзе. И это мы еще не затрагиваем тему документального кино. Идти, кстати, за всем этим стоит в первую очередь на кинофестивали и только потом уже в интернет.

Претензия:

«Да чернуха же одна сплошная».

«Милый Ханс, дорогой Петр» — реж. Александр Миндадзе.
«Страна ОЗ» — реж. Василий Сигарев.

Если что, «чернуха» — это еще хуже, чем «жопа». Никаких конкретных границ у этого определения тоже нет, большинство людей так обзывают все подряд, от фильма «Жить» до «Левиафана». Часто это благородное звание также носят фильмы, заслужившие для России призы мировых кинофестивалей. Эта самая «чернуха», кстати, сильно изменилась за последние несколько лет. Главное, что случилось в этой области, — выдающаяся черная новогодняя комедия Василия Сигарева «Страна ОЗ» с Яной Трояновой в роли придурковатой Снегурочки, путешествующей по беспощадно пьяному новогоднему Екатеринбургу.

Претензия:

«Ну, фильмов, допустим, много, но лица-то везде одни и те же».

«Милый Ханс, дорогой Петр» — реж. Александр Миндадзе.
«Ученик» — реж. Кирилл Серебренников.

Во-первых, посмотрите на французов: у них там вообще добрую треть массового кинематографа исправно производит один большой семейный синдикат — и ничего. А во-вторых, новых хватает, тем более молодых. Данила Козловский физически не сможет сняться во всех отечественных фильмах, наш прокат все-таки не настолько мал. Просто искать этих новых актрис и актеров стоит не только в кино, но и, например, в театре — таких вот, как Петр Скворцов, сыгравший в этом году главную роль в каннском «Ученике» Кирилла Серебренникова.

Претензия:

«Все равно российский фильм никогда голливудский в прокате не обскачет».

«Милый Ханс, дорогой Петр» — реж. Александр Миндадзе.
«Горько!» — реж. Жора Крыжовников.

Ну, кстати, обскачет, хоть и редко. Помимо Федора Бондарчука, поразительно хорошо этот трюк удается компании Тимура Бекмамбетова: народный «Горько!» и его сиквелы, а также англоязычные проекты «Базелевса», «Убрать из друзей» Лео Габриадзе и «Хардкор» Ильи Найшуллера в прокате свое отстояли. Будем надеяться, что повезет со сборами и надвигающемуся на зрителей в октябре «Ледоколу» Николая Хомерики, сменившего амплуа автора камерных фестивальных драм на режиссера приключенческого блокбастера. Тому, что отечественные фильмы редко собирают голливудскую кассу, есть масса системных причин, и да, изящный способ их как-то изменить пока никем не найден. Когда этот разговор заводится на официальном уровне, начинаются разве что старые песни о квотах. Но до официального уровня далеко: между живыми людьми, у которых чешутся руки и горит сердце, и людьми, которые принимают законы, простирается целый океан реальной жизни, где постоянно что-то происходит. Например, хорошие кинорежиссеры получают возможность взяться за интересные проекты на ТВ, такие как «Озабоченные» Бориса Хлебникова или вышедший недавно в эфир после нескольких лет «на полке» «Салам, Масква» Павла Бардина.

Претензия:

«Все деньги воруют, невозможно же снимать».

«Милый Ханс, дорогой Петр» — реж. Александр Миндадзе.
«Ледокол» — реж. Николай Хомерики.

Воруют или не воруют, но денег на кино (да и не только на кино) у талантливых людей часто действительно нет. Система кинопроизводства у нас устроена так, что решение этой проблемы она скорее затрудняет. Возразить тут трудно, но зато можно вспомнить важные слова из интервью, которое дала нам пару лет назад актриса, директор фестиваля «2morrow/Завтра» и опытный борец за выживание искусства в экстремальных условиях Ольга Дыховичная: «Эта жизнь на пределе невозможного дает вдохновение: вдруг приходят неординарные решения, само дело дает тебе пинок. Когда понимаешь, что денег не будет, ищешь другие мотиваторы».

Претензия:

«Героев-то своих у нас нет все равно».

«Милый Ханс, дорогой Петр» — реж. Александр Миндадзе.
«Хороший мальчик» — реж. Оксана Карас.

А вот этого не надо. Героев у нас хватает, и родословная у них благородная. Как, например, девятиклассник Коля из победившего этим летом на «Кинотавре» фильма Оксаны Карас «Хороший мальчик» — прямой потомок чересчур серьезных парней из «Курьера» и «Плюмбума». Надо сказать, что за Колиными плечами стоит еще целая банда таких же непосредственных и юных талантов с экранов «Кинотавра» последних лет — героинь «Как меня зовут» Нигины Сайфуллаевой или пацанов из «Тряпичного союза» Местецкого. Эти ребята уж именно что свои.

Текст Наиля Гольман