Нам следует вспомнить, что театр возник во времена, когда абсолютное большинство людей не умело писать и читать, поэтому слушание текстов со сцены было для них единственной возможностью познакомиться с литературным произведением, а через произведение проникнуть в сакральное пространство. Главное же отличие пьесы от прозаического произведения состоит в том, что, читая прозу, читатель читает текст глазами, и в его воображении возникают образы, вызванные при помощи читаемого текста. У каждого из нас свой князь Мышкин и Анна Каренина. В театре же мы видим, как текст воплощается в виде живого человека, актера, играющего героя пьесы. В театре мы видим, как выглядит Гамлет, Лопахин и другие. В этом и есть главное отличие театра от книги, но все же театр — это литература, воплощенная не в буквах, а в трехмерном живом явлении живых людей (или кукол). Почему же это все-таки литература, а не, скажем, сценарий сценического действия (как вообще-то принято считать сегодня)? Да прежде всего потому, что пьеса — это написанный и зафиксированный текст. Как только вы повторяете какие-то слова второй раз в точно таком же порядке, как и в первый, вы создаете текст. Записка на дверях сельского магазина «Ушла, буду через полчаса» — это текст. Наши письма, наша переписка в фейсбуке — это текст. В театре же драматург специально трудится над тем, чтобы создать текст для публичного исполнения со сцены. Конечно, сегодня такой подход к театру и к созданию пьесы практически утерян, но я описываю идеальную ситуацию, такую, какой она должна быть и какой эта ситуация на самом деле является, всегда являлась и будет являться, несмотря на то, что сегодня так называемый режиссерский театр провозгласил автором режиссера. Хотя, по моему глубочайшему убеждению, режиссер — это профессия исполнительская, и его основная задача — представить пьесу публике так, чтобы написанные на бумаге буквы развернулись в трехмерные образы, сохранив при этом структуру, форму и содержание текста. Так что лично для меня театр — это прежде всего текст. Потому что, как только вы повторяете созданные ранее и зафиксированные в определенном порядке слова, в этот самый момент вы исполняете текст, независимо от того, согласны вы с этим или нет. Вы можете проверить мои слова, взяв первое попавшееся письмо в своем почтовом ящике и прочитав его кому-то вслух. Обратите внимание, что перед тем, как вы откроете рот, в вашем сознании промелькнет фраза «вот послушайте». Мы не замечаем эту фразу, мы не произносим ее в уме, про себя, но, если быть внимательным, эта незримая фраза всегда присутствует перед тем, как вы начнете читать письмо вслух. «Вы знаете, буквально вчера моя сестра прислала мне очень грустное письмо... Привет, Ваня», — посмотрите внимательно, там между «грустное письмо» и «привет, Ваня» незримо стоит эта фраза «вот послушайте». «Вот послушайте» — всегда означает, что сейчас я буду исполнять для вас этот текст. Читая кому-то письма, эсэмэски, стихи, документы, мы всегда исполняем или (если хотите) передаем текст. А текст — это и есть литература, потому что литература — это не что иное, как зафиксированный текст. Так вот в театре мы занимается тем, что передаем (исполняем) тексты. Тексты великие и графоманию, тексты, меняющие нашу жизнь, и тексты, отравляющие наше существо, — на сцене мы исполняем текст. Мы приходим в театр, чтобы послушать текст Шекспира, Еврипида, Ибсена, а часто и какого-нибудь графомана. Вне зависимости от качества произведения драматический спектакль — это пьеса и ничего больше. Исполнение текста — это суть и природа драматического театра. Но текст — это не описание реальности, это не сценарий некой реальности, текст — это сама реальность. Текст — это не так называемая жизненная ситуация, текст — это произведение искусства, являющееся «реальностью самой в себе». Потому что текст (слова) никогда не могут описать реальность, поскольку слова и текст сами являются реальностью. Это очень важное знание, и оно не постигается интеллектуальным путем, но я все-таки напишу об этом, чтобы зафиксировать во времени эту мысль.

Итак, что же такое пьеса? Пьеса — это не что иное, как содержание, проявленное в форме. То есть форма пьесы, ее структура, ее ритм, ее фабула, ее тема — все это единое целое. Повторю еще раз: форма пьесы и есть пьеса. Как форма бокала и есть бокал, как форма кресла и есть кресло, так и форма пьесы есть не что иное, как содержание пьесы. И именно здесь современные театральные режиссеры допускают свою главную ошибку (а многие делают это сознательно), когда считают, что, прочитав пьесу и поняв ее суть, ее содержание, ее настроение, они теперь должны придумать ей свою форму, считая придумывание новой формы своей прямой работой. Но ведь форма пьесы и есть ее суть. Нельзя взять содержание стакана без формы стакана. Шекспир — это стихи, это определенная структура и это вид театра. Любая пьеса — это прежде всего вид театра. Драматург предлагает театр. Способ существования. Пьеса Шекспира «Гамлет» — это не просто сюжетная фабула о том, как некий доведенный до отчаяния молодой принц бегает по замку и пытается отомстить за отца, пьеса Шекспира — это прежде всего поэзия, это структура и форма, и это тема, которая выражена именно в ритме, в структуре стиха и в правильно расставленных автором словах. Театралы знают, но для тех, кто не курсе, думаю, будет не лишним напомнить, что Владимир Иванович Немирович-Данченко в своем письме к Михаилу Чехову, написанному в сороковых годах прошлого века, признался, что им с Константином Сергеевичем Станиславским не удалось хорошо поставить Шекспира, поскольку они не смогли подобрать к нему правильный ключ, они играли его в «психологической манере Станиславского», в то время как Шекспир — это «театр слова», «первого плана» и открытой эмоции. В данной статье, к сожалению, невозможно проанализировать обсуждаемые примеры более детально, да и статья-то, собственно, не об этом. Тут мы говорим о том, чем вообще является пьеса и из чего она состоит. А состоит она из темы, сюжета, ритма, формы, в какой она записана, и еще много из чего, но главное, из чего она состоит и что является сутью каждой пьесы, а особенно талантливой, — это способ существования на сцене. Пьеса (каждая пьеса) предлагает способ существования актера на сцене. В пьесе заложен способ коммуникации (взаимоотношений) между зрительным залом и актером, между персонажами, между словами и ритмами. Способ существования на сцене и есть пьеса. Пьесы Брехта отличаются от пьес Чехова, а пьесы Беккета от пьес Мольера именно и прежде всего способом существования, то есть автор закладывает в пьесу то, как нужно эту пьесу играть, и именно это и есть пьеса. Пьесы Брехта — это не сюжет его пьес, а целый вид театра, который он предложил миру. Поэтому высказывание современных режиссеров о том, что «я понял Брехта и нашел для него новую, свою форму сценического воплощения», для меня означает лишь, что никакого Брехта сегодня вечером вы на сцене не увидите. Потому что Брехт — это способ игры, это форма. А форма — это содержание, и все снова по кругу.