ТИМ АМИНОВ: Один из главных поводов для нашей встречи — выход вашего клипа на песню Dots. Расскажете о нем?

НИКИТА СТАШЕВСКИЙ: Съемки — это было нечто! Например, в первом клипе Stare мы носили очки не потому, что хотели выглядеть круто (хотя, что уж там, конечно, хотели). Мы просто скрывали свои актерские навыки уровня «дерево». А когда снимали Dots, на наших лицах застыли гримасы ужаса и эмоция «какого черта?!». Только представь: режиссер говорит тебе снять верхнюю одежду и лечь на ледяной пол в особняке Брусницыных, где, на минуточку, –30. И сквозит!

АЛЕКСЕЙ ДОРОНИН: В общем, если коротко, клип точно понравится представителям поколения визуалов, к которым мы себя относим. Noir Films проделали невероятную подготовку к съемкам: закупили побелку, краски, чернила, и все это было использовано в очень творческой манере. Второй день съемок проходил в Карелии, на озере Хепоярви и в лесу. И там мы невольно сделали реверанс фанатам гик-культуры. На площадке начались натуральные «Звездные войны»: Саша Паника превратилась из модели-диджея в носителя темной силы, ее черному аутфиту не хватало разве что кровавого светового меча.

АМИНОВ: Да уж, поколению визуалов будет что вспомнить. А я, кстати, отлично помню ваш первый концерт чуть меньше года назад. Что изменилось с того времени?

СТАШЕВСКИЙ: Мы много гастролировали, в том числе по России, а теперь готовимся к выпуску дебютного альбома. 

АМИНОВ: Знаете, чувствуется довольно сильная разница между вашим нынешним звучанием и тем, что было на первых релизах. Почему такие перемены?

СТАШЕВСКИЙ: Просто я стал слушать больше электронной музыки.

АМИНОВ: Какой именно?

СТАШЕВСКИЙ: Ну, например, я большой фанат хаус-продюсера Леона Вайнхолла. Еще нравится Джей Пол, у которого до сих пор даже нормального альбома нет, только несколько слитых демок.

АМИНОВ: Вот мы тут все фанаты электронной музыки — а между тем на радио и ТВ у нас происходит что-то странное. Как вы к этому относитесь?

ДОРОНИН: Ну, российское телевидение знает разные случаи прорыва, когда наши коллеги, такие как Tesla Boy, например, играли в вечерних шоу на федеральных каналах. Хотя это все, конечно, разовые акции. Музыкальный вкус никто не воспитывает.

АМИНОВ: Как относитесь к отечественной поп-музыке?

ДОРОНИН: Да как-то так, смиренно. Сами-то мы ведь тоже отчасти делаем поп-музыку. То есть везде она считается такой, кроме России. Здесь ее воспринимают как субкультурное явление. 

АМИНОВ: Окей, тогда поговорим о глобальном. Зачем вы вообще музыкой занимаетесь?

ДОРОНИН: С одной стороны, это личные амбиции: хочется где-то закрепиться, в первую очередь в России. Потом, естественно, отбыть и поиграть за границей. Иначе мы не пели бы на английском языке.

АМИНОВ: А в одном интервью я читал, что к амбициозным людям ты как раз себя не относишь.

ДОРОНИН: Не отношу, да. Потому что я достаточно самокритичен.

АМИНОВ: Никита у вас самый амбициозный, по-моему.

СТАШЕВСКИЙ: Да какие там амбиции! Я просто оптимист.

ДОРОНИН: И авантюрист.

СТАШЕВСКИЙ: Ну да, я всегда тяну ребят вверх, стараюсь подбодрить и поддержать. И часто задаю планку, до которой, казалось, невозможно допрыгнуть. Но в итоге у нас получается.

АМИНОВ: Ребят, а что для вас хороший лайв?

СТАШЕВСКИЙ: Ты знаешь, я одно время тоже себя об этом спрашивал. И понял, что важно не качество лайва, а яркая подача. С драйвом, драматикой.

АМИНОВ: Я где-то слышал такую фразу: «Если хотите получить за свой лайв 100 тысяч долларов, то должны сыграть его на миллион долларов».

СТАШЕВСКИЙ: Да-да, только эта фраза больше подходит джазовому оркестру или академическому выступлению, где действительно ценится качественное исполнение. В нашей же музыке важнее драйв, кач и те эмоции, которые ты можешь подарить людям своим поведением и своей энергетикой.

АМИНОВ: Какой момент во время выступлений можете назвать самым ярким?

ДОРОНИН: Отвечу я, потому что на сцене мне приходится быть самым эмоциональным. Мне пришлось привыкнуть выступать активно и тем самым переступать через себя.

АМИНОВ: То есть в жизни ты закрытый человек?

ДОРОНИН: Ты знаешь, да. И сцена помогает мне открываться, там я становлюсь другим. Что касается самого яркого момента, то пока для меня это разогрев у Foals на концерте в Санкт-Петербурге. Наш фотограф Арсений Горшенин очень здорово поймал один кадр буквально на третьей секунде выступления, после того как я поставил микрофон и ушел за кулисы. У меня на фотке бешеный адреналин в глазах! До этого я ни разу не получал такого кайфа от того, как выкладываюсь на сцене. Я был дико доволен! Почувствовал впервые этот наркотик под названием «сцена». Ну и еще по поводу запоминающихся концертов — было круто в Анапе, где мы играли ночью на пляже при полной луне. 

АМИНОВ: Звучит красиво.

СТАШЕВСКИЙ: А мне запомнился наш первый сольник в клубе «16 тонн», перед которым мы страшно нервничали. Когда увидели полный зал, сердце вдвое быстрее застучало.

АМИНОВ: Да, говорили, концерт был что надо. Хотя сам я на нем не был. Не помню почему.

СТАШЕВСКИЙ: Зато я помню. Ты мне СМС прислал: «Ник, привет. Есть два варианта: либо я иду на ваш концерт, либо доделываю вам ремикс».

АМИНОВ: Да ладно! Ну, значит, я по уважительной причине прогулял. Слушай, а я где-то читал, что первый EP-альбом вы на iPad писали.

СТАШЕВСКИЙ: Это отдельная история. Вообще я всегда сочинял музыку на гитаре и аранжировки для синтезатора на ней же делал. Но однажды понял, что в гитарной теме мне тесно. Построить мини-студию или даже просто купить звуковую карту с «Макинтошем» было проблемно, поэтому я начал изучать возможности iPad. И оказалось, там не так уж все плохо. Мало того, когда я этим занялся, группа Gorillaz выпустила на iPad целый альбом. Так что я решил плотнее заняться поиском крутых приложений.

АМИНОВ: Значит, слухи про iPad на самом деле не слухи? 

СТАШЕВСКИЙ: Чистая правда. Потом мы все это отправили на студию Human Records, и многие дорожки переносили без всяких изменений. 

АМИНОВ: Для музыканта важно оборудование?

СТАШЕВСКИЙ: Безусловно. Когда я писал альбом, начал понимать, что мне уже и здесь тесно. Поэтому для следующей пластинки все же организую себе хорошую студию. А вообще, MacBook-музыкант — нормальное явление сейчас.

АМИНОВ: Согласен с тобой, но дом у меня ломится от синтезаторов.

СТАШЕВСКИЙ: Это просто фетиш такой. Мы вот тоже упаковались по самые помидоры старыми синтезаторами. 

АМИНОВ: Раньше я от вас много слышал про Европу и про то, как вы туда нацелены. Насколько успешно продвижение проходит?

СТАШЕВСКИЙ: Помнишь нашу песню Stare? В ноябре мы сняли клип, красивый такой, в стиле Уэса Андерсона, и решили закинуть его на Запад. Первый блин прошел не совсем комом — клип ротировался в разных блогах, в основном британских. Что самое странное, интерес в основном был со стороны не музыкальных блогеров, а со стороны фэшна. Еще поступило предложение поиграть в Лондоне, но не получилось, потому что условия были таковы: мы приезжаем за свой счет, а весь банк от проданных билетов забираем себе. Но тогда была не очень хорошая ситуация с экономикой — фунт пошел вверх.

АМИНОВ: Что нужно изменить у нас в стране, чтобы музыкантам работалось лучше здесь, а не за границей?

СТАШЕВСКИЙ: В России нет хороших музыкальных менеджеров и продюсеров, поэтому я бы привлек зарубежных специалистов. Пусть приедут, посмотрят, оценят и начнут с нуля делать индустрию, которой пока не существует.

АМИНОВ: Я, конечно, понимаю, что музыку нужно слушать, но все же расскажи про альбом.

СТАШЕВСКИЙ: Начну издалека: мы начинали в 2013-м как забавный инди-коллектив. Играли в основном гитарные песни, подмешивали немного синтезаторов. Но потом нас переклинило: стало скучно сидеть на гитарной музыке, и мы ударились в электронику. Например, песня Levin практически полностью электронная. Большую часть композиций мы с Лешей придумали в Португалии, куда сбежали из Москвы, чтобы отстраниться от проблем и сосредоточиться на музыке. 

АМИНОВ: Да, сбежать иногда полезно.

СТАШЕВСКИЙ: Поэтому многие песни имеют такой южный морской оттенок. Для весны самое подходящее звучание, я считаю.