На Первом канале запускается новый сериал, снятый Валерией Гай Германикой. Премьера «Школы» состоялась в январе два года назад. «Школа» вызвала ожесточенные споры, удостоилась упоминания президента страны, а для среднего класса, который не включал телевизор многие месяцы, стала главным «guilty pleasure» года. Мы поговорили с Германикой о том, каким будет новый сериал и комфортно ли ей в роли единственного «модного» сериального режиссера страны.


Твои прошлые работы были так или иначе о тебе или о проблемах, которые тебе близки. Новый сериал снят про офисных работников. Как я понимаю, ты же с людьми из этого круга не общаешься?

Мне вообще насрать на всех, в последнее время особенно. Я — эгоистка. Говорят, что я только себя люблю. И Моню (собаку — прим. Interview). Но я снимаю про человеческие отношения, а люди везде одинаковые.

А еще, как следует из пресс-релизов и трейлеров на Первом, это сериал про любовь.

Бля, да все сериалы про любовь. Вы даже не представляете, как тяжело. Нет, вы не понимаете. Точно нет. Особенно тяжко, когда ты не понимаешь сути происходящего. Мне вообще ничего не понятно. Я сейчас ехала в машине и думала: «Блядь, я не понимаю».

Не понимаешь, что происходит?

Зачем это все? Какой смысл? Что будет?

Мне кажется, смысл — в деле жизни. И у тебя это дело жизни есть. И большая цель тоже — после всех этих сериалов снять второй полнометражный фильм. Ну, а до этого приходится работать в заданных рамках. Твой второй сериал «Краткий курс счастливой жизни»…

Какое название, да?

А что, правда, там в конце все счастливы будут?

Нет, все несчастны, потому что почерк автора сохранился даже здесь.

Но, в отличие от «Школы», в конце нельзя было убить того, кого хотелось?

В этот раз я никого убивать не собиралась. Кроме нескольких актеров.

 

Я никого убивать не собиралась.
Кроме нескольких актеров


В сериале появляются известные люди. Каково было работать с Ириной Хакамадой и Ксенией Собчак?

Хакамаду я сама позвала. Она — божественная. Если бы она была мужиком, я бы на ней женилась. Она играет психоаналитика, тоже несчастного, конечно. Но потом у нее вроде как все нормально так идет.

Возвращаясь к тому, что на всех насрать: с одной стороны так, но с другой — мнение зрителей для художника все равно важно. Вокруг «Школы» было много скандалов. Тебя ведь не может совсем не волновать, как реагируют на твою работу.

Волнует, конечно. Я переживаю. Нет-нет, я серьезно. Переживаю — а вдруг скажут, что все это говно собачье. У меня же есть фанаты. (Смеется).

Фанаты, кстати, недоумевают, почему ты так открещиваешься от этого проекта. Даже говорила, что выступаешь в роли приглашенного режиссера, а проект — полностью продюсерский.

Это защитная реакция на «продюсерский проект». Я же не знаю, получился он или нет. Они там наверху говорят, что круто, но я очень переживаю. Немножко неприятненько. От меня ждут чего-то в моем стиле, а получилось что-то совсем другое. Меня, например, хэппи-энд смущает. Мне сложно было его снимать. Я максимально, конечно, его «ухудшила». Закрывала свет в конце тоннеля как могла. Мы все очень старались, и вроде бы получилось ощущение не совсем праздника.

У сериалов часто концы неудачные.

У многих вообще они с самого начала не получаются.

Ты смотришь другие сериалы?

Пять серий «Границы» посмотрела. Мне так нравится! Митта — крутой.

У меня до «Школы» вообще не было никакого желания российские сериалы смотреть. Ты — режиссер…

...которого заставили это сделать.

Заставили, да. И получилось. Видимо, здесь сработало известное правило о том, что гениальные вещи появляются в условиях ограниченных возможностей. Итак, у нас появляется один сериальный режиссер

Я не хочу быть сериальным режиссером.

Может, это не так плохо?

Я не сериальный режиссер, а многопрофильный. Может быть, я вообще снимаю многосерийные художественные фильмы.

Они сейчас все такие. Я смотрю много зарубежных сериалов — все хорошие, как многосерийные фильмы.

А с другой стороны, мне не так много лет. Многие вообще в 40 лет свой первый фильм снимают.

Рассказывают, что на церемонии вручения премии GQ ты просила Михаила Идова увезти тебя в Америку. Это правда?

Да, правда, но он меня не взял.

Он вернулся недавно в Россию, стал главредом GQ и говорит, что все здесь прекрасно, особенно сейчас.

А у меня в Америке бывший парень на миллионерше женился. Теперь он больше не будет класть плитку. Клал семь лет, а потом женился на миллионерше. Просто Золушка. (Звонок телефона. Германика берет трубку). Алло, ты знаешь, что мой бывший парень Митя женился на миллионерше? У него свадьба стоила миллион долларов, представляешь? Я здесь с мальчиком. Давай. (Откладывает телефон) Конечно, я хотела бы поехать в мир капитализма, но это очень все геморройно. Я даже визу не смогла сделать, потому что надо в очереди стоять. Я же индиго, я не могу стоять в очереди (Смеется).

 

Моих двух актрис недавно уволили из кино. Они снимались два дня в какой-то Твери, а на третий сказали: «Мы больше не можем молчать. Вы все неправильно делаете»


Может, здесь действительно стало лучше? Как в Берлине в конце 70-х, когда стена вот-вот рухнет, и все — Боуи, Игги Поп, Лу Рид — едут туда питаться энергией. Тебе не кажется, что здесь многое изменилось за последние месяцы, с этими всеми митингами?

Я не могу смотреть объективно. Не вижу картину мира. Это все очень сложно и странно. Мне так одиноко при всем при этом. Кажется, что так будет везде, куда бы я ни поехала.

Как актеры реагируют на то, что у тебя нужно играть не по сценарию, а по ситуации?

Большинство легко, конечно. Им это нравится, они потом не могут перестроиться. Не понимают, чего от них хотят другие режиссеры. Моих двух актрис недавно уволили из кино. Они приехали сниматься, посидели два дня в какой-то Твери, на третий сказали: «Нет, мы больше не можем молчать. Это хуйня. Дайте нам хотя бы развести одну сцену. Нас Лера не так учила. Вы все неправильно делаете. Как вы ставите свет?» Их уволили.

Как ты поняла, что именно так работать правильно?

Неизвестно. На самом деле анархии на площадке никогда нет. Это такая свобода, у которой есть границы. Я ощутила, что у меня есть своя система, которую только я и знаю. Говорят, у меня даже взгляд меняется в это время. Мифическая хуйня. Автоматическое письмо. Просто понимаю, что надо делать именно вот так. Я не могу найти этому объяснение.

Сценарий сериала, как я понимаю, подвергался серьезной переработке?

Он был написан ужасным языком. Невозможно говорить, как там было написано. Герой выходит и произносит реплику: «Прости, поиздержался». Пиздец. Ну, я поняла, о чем вообще эти персонажи говорят и вселила в них нормальную человеческую речь. Некоторые сцены придумала.

Продюсеры, когда приходят к тебе, покупают и эту твою манеру работать.

Они бы с удовольствием к кому-то другому приходили, если бы у них были варианты. В какой-то степени у них тоже нет выбора.

А когда премьера? Восьмого марта? Если уж это про женщин, любовь и так далее…

Мне кажется, не все так запущено. Мне сегодня звонил продюсер и сказал, что скоро.

Ты вообще смотришь фильмы, которые идут в кинотеатрах?

Иногда, когда парень есть. Мне не очень интересно смотреть кино.

Это профессиональный недостаток?

Это просто личные интересы. К профессии никак не относится. Хотя иногда друзья запрещают мне смотреть русское кино. Потому что я очень расстраиваюсь.

Ну, это неудивительно.

Даже если оно хорошее, все равно расстраиваюсь. Потому что очень хочу снимать. Начинаю плакать.

А почему тебе денег на кино не дают?

Не знаю. Никто не понимает, а я ничего не могу объяснить, даже какие-то элементарные вещи. У меня нет слов, я могу говорить только на киноязыке. Я надеюсь, что сейчас все получится, хотя им не нравится мой сценарий.

Многие ошибочно называют твои фильмы чернухой. Хотя «Школа» — сериал про самое милое в жизни: любовь и дружбу. Только это сделано по методу «от противного»: любовь можно увидеть только в ссоре и так далее.

Я просто по себе сужу. Мне кажется, что люди посылают нахуй тех, кого они по-настоящему любят. Может быть, это не совсем хорошо? Целовать врагов и посылать любимых нахуй?

Я читал, что ты бы хотела экранизировать «Это я — Эдичка». Что еще сняла бы?

Много всего. Мне кажется, что я вообще на все готова. Можно Шекспира экранизировать моими методами. Будет вообще жесть.

Ты никогда не думала поставить что-нибудь в театре?

Я не могу пока. Я нервная. А спокойная, когда меня любит кто-нибудь. Я стараюсь заземлиться в таких случаях. Но пока никто не смог меня заземлить, я нервничаю. Когда меня кто-нибудь полюбит, я изменюсь, наверное. По принципу сказки «Красавица и чудовище». Он превратился в принца только после того, как его в образе полюбили. Но пока никто не готов.

Как я понимаю, ты очень сентиментальная.

Да, как «Неоконченная пьеса для механического пианино» (Смеется). Хочется так послушать какой-нибудь готической музыки. Я бы сейчас The 69 Eyes послушала. Хочу на готик-пати. Мы ходили в детстве на готик-пати, и были нужны деньги на платья. Моя подруга воровала у родителей, ну и я решила внести свою лепту тоже. Платьев купили себе в «Арте». Это театральный магазин, где готы покупают средневековые и вампирские платья. С воротником таким поролоновым. Сейчас тяжело — нет единомышленников. Все какую-то странную музыку слушают. Я законсервировалась. Как мамонтенок осталась в том времени. Сижу в льдинке. Я бы хотела открыть сейчас готический клуб. С «Гинзой» вместе (Смеется). Но, мне кажется, они считают меня неблагонадежной и неблагополучной.

У тебя есть визитка Первого канала? Должна помочь.

У меня нет визитки, у меня собака есть.

Мне кажется, ты немного лукавишь, когда говоришь, что все тебя считают неуспешной.

Я — бедный готик, у меня мрачные мировоззрения.

Ну да, в какой-то момент образ начинает жить без тебя.

Мужчины любят успешных, самодостаточных, улыбающихся и счастливых. Ну пусть любят. А женщины в наше время любят спасать.

И в новом сериале у тебя главные роли — женские.

Вообще сейчас много женщин стало. Какая-то атмосфера женская царит в мире. Мне от этого не очень. Хочется как-то опереться на мужское плечо. Мужики какие-то нерешительные. И геев стало очень много открытых. У наших геев теперь принципиальная позиция. Их так долго запрещали, что у них теперь позиция. Как у негров в Америке. Странно, да? Геев стало больше, а готов — меньше. Хотя казалось бы.

 


Что ответишь, если Первый канал предложит про готов сериал снять?

Соглашусь, конечно. Мне кажется, Первый канал делает предложения, от которых невозможно отказаться. Думаешь все время: «А вдруг есть точка невозврата?»

С Первого канала?

Вообще. Я сегодня писала письмо капслоком на Первый канал. Мне казалось, что сериал не выходит, потому что они его перемонтировали. Сразу позвонил продюсер Денис и начал смеяться в трубку, говорил, что это бред. Говорит, что никто ничего без меня делать не будет. А мне очень страшно. Меня посещают видения и кошмары. Мне хочется, чтобы уже прошла первая серия, а дальше будет не так страшно. Потому что не хочется, чтобы было, как в стихотворении Бодлера, когда «мечта и действие в разладе». А с другой стороны — это подарок судьбы. И лучше вообще бога не гневить. Буду жаловаться, а бог возьмет и заберет мой талант.

Талант забрать не так легко, как возможности.

Бог же не может закрыть YouTube.

Сейчас все выглядит так, будто у тебя есть все возможности делать то, что ты хочешь.

Я хочу завоевать свое право снимать полнометражные фильмы. И в итоге я к этому приду. Когда ни у одного человека не останется аргументов против того, что я делаю. Когда мне не нужно будет больше ничего объяснять в сценарии, в котором никто ничего не понимает. Просто будут знать, что: «Да-да-да, мы просто ей дадим сраный миллион и заставим ее за 15 дней снять полный метр».

Может быть, когда все будет хорошо, никаких ограничений — у тебя не получится снять хороший фильм?

Такое может быть, конечно. Я вообще не понимаю, что важнее — снять полный метр или чтобы меня кто-то полюбил. А сейчас ни того нет, ни этого.

Тебе плохо, ты истеришь, но при этом делаешь второй сериал на главном телеканале страны.

Я так плакала ужасно во время съемок. Я плачу и понимаю, что бессильна перед тотальнейшим тупоумием и бездарностью. Не знаю, зачем жить и постоянно притворяться.

Многие так живут все время и ничего не замечают.

Поэтому я выбирала всех актеров сама. Потому что в таком случае, я знаю, чего от них ждать.

Ты дружишь с ними?

С большинством дружу. Я вообще предпочитаю снимать друзей. Или людей, которые станут моими друзьями. А бывает такое, когда тебе дают актеров. У меня было один раз. Это как трахаться с каким-то незнакомым человеком. Актер же становится человеком, посвященным в твои тайны. Ты ему выкладываешь все, что внутри, суперличные вещи. Я говорю: «У меня такое было, ты должен так сыграть. Это будет цимес».

В сериале вообще можно создать такую же глубину, как в полнометражном фильме?

На «Школе» у меня глубина получилась. А «ККСЖ» мы достаточно расслабленно снимали. В «Школе» злые крысы гнали нас — заставляли двадцать сцен в день снимать — а сами воровали бюджет. На тридцатиградусный мороз выгоняли девочек в колготках, и они моментально блевали от холода и унижения. На «ККСЖ» было по-другому, мирно, доброжелательно — обогреватели, гримвагены. Пусть мне не разрешили снимать на фотоаппарат в этот раз, но мой продюсер теперь считает, что на фотоаппарат снимать круто. Я что-то, блядь, изменила в жизни этой киностудии.

Чему ты учишься на этих съемках?

Я учусь долготерпению, смирять свою гордыню. После съемок сказала продюсеру, что старалась научиться смирению, но ничего не вышло, но он, как оказалось, считает по-другому.

А с профессиональной точки зрения?

Я топчусь на месте. Ну, еще я научила пару медведей танцевать. Медведи за это получили очень большие деньги. Вы такое когда-нибудь видели в цирке? Я сама первый раз увидела.

Люди благодарны?

Я думаю, да. Медведи — не знаю. Вообще я не должна так говорить. Это самое мерзкое во мне. Друзья говорят, что я должна быть выше этого. Не получается. Ничему не научилась, только хуже стало. Друзья говорят, что я веду себя недостойно. Я другая на самом деле.

Вернемся к кино. Слышала о «Шапито-шоу» Лобана, которое выходит на днях?

Столько восторгов… Это какая-то радостная хуйня. Он так долго хотел этого, он такой счастливый, блядь, теперь. Получал награду на ММКФ, как будто ему «Оскар» дают. Я этого никогда не пойму, это какой-то другой мир. Я бы свои фильмы на этот фестиваль просто не отдала, они достойны большего. Но, хотя мне и не близка радостная хуйня, я считаю, что он заслужил. Столько сил в это было вложено, столько ожиданий. Сколько лет он не снимал кино? И добился своего.

Мне просто интересно, изменится ли что-то в тебе, когда ты снимешь фильм, который так долго хотела снять? Восторгов вокруг будет не меньше, награды, опять же.

Эта слава земная не так важна, как сам процесс кинопроизводства. Я ненавижу, конечно, монтировать, но процесс — это похоже на магию. У меня по-другому будет, когда сниму фильм. После «Школы», к примеру, со мной перестали общаться все режиссеры. Остался один — Коля Хомерики.

Он в прошлом году снял хороший «Сердца бумеранг».

Я не видела. Пришла на премьеру, встала на пороге — его встречают, говорят, что все очень круто — и я в слезы. Я так плакала, говорю: «Прости, Коля», — а он: «Я все понимаю». Я так и не смогла зайти: «Давай я свое сниму, а потом мы будем смотреть фильмы». Я как-то так открыто завидую, не стесняюсь этого чувства. Не тому, что Коля снял крутой фильм, естественно, а тому, что у него получилось снять. И только он меня понимает.

Фото: Рудольф Тер-Оганезов

Текст Interview