Можно не прощать ему «Алису», «Суини Тодда» и «Мрачные тени», боготворить за «Бэтменов», «Битлджуса» и «Эда Вуда», умиляться «Трупу невесты», «Эдварду» и «Франкенвини», до потери сознания любить его «Крупную рыбу» и так же отчаянно ругать за «Сонную лощину» и «Планету обезьян». Нельзя лишь отрицать тот факт, что Тим Бертон давно уже — Гудвин собственной удивительной страны, наполненной образами, символами и мифологией. В этой стране никто не боится смерти, потому что — она же такая душка! Поэтому кому еще, как не Бертону, было экранизировать мировой бестселлер Ренсома Риггза «Дом странных детей мисс Перегрин» (в российском прокате с 6 октября. — Interview)? Даже если бы книги не было, это на двести процентов бертоновская история. Судите сами. На одном загадочном острове живут дети со странностями: у кого хищная пасть на затылке, кто-то вынужден ходить на цепи, чтобы не улететь, другой может выпить океан на завтрак. В общем, самые обычные дети по Тиму Бертону. Одно удручает жителей острова — во времена Второй мировой их милый домик на изумрудном холме вдребезги разнесло авиабомбой. И если бы не способность хозяйки приюта, обворожительной мисс Перегрин, поворачивать время вспять, лежать бы им всем давно рядышком под мягкими холмиками. И все на этом. Спойлеров больше не будет, зато будет прямая линия из Лондона — с Самим.

КИНГ: Тим, вы большой мастер очеловечивания нарисованных персонажей. Ваши «Бэтмены» до сих пор — самые любимые у фанатов комиксов. Почему, как считаете?

БЕРТОН: Даже в работе над героями комиксов меня в первую очередь интересуют не суперспособности, а недостатки и трещины, которые скрываются под идеальным фасадом. Странности, особенности есть у каждого. Зрители чувствуют близость с персонажами только на этом, человеческом уровне. И проникаются.

КИНГ: Вот почему вы постоянно возвращаетесь к теме детства?

БЕРТОН: Даже став успешным взрослым, с деньгами, славой и кучей друзей, в голове ты все тот же ребенок. Именно в детстве закладываются основные программы — по ним остаток дней и доживаешь.

КИНГ: И что, даже после стольких фильмов не отпускает?

БЕРТОН: Знаете, ребенком мне казалось, что я гораздо старше своих сверстников. По духу. В 13 лет чувствовал себя чуть ли не 80-летним старцем. А сейчас все чаще понимаю, что мне снова 13. Нет, в детство я не впадал. Просто живу в пузыре времени. Ну а что могло измениться? Я все тот же, что и сорок лет назад. И те события для меня важны так же, как завтрашний ланч с могущественными кинопродюсерами.

КИНГ: А с чего вы решили экранизировать именно этот роман Риггза?

БЕРТОН: Я не читал книгу, когда она только вышла. Потом кто-то подложил мне ее со словами «очень в твоем духе». Чуть позже, в антикварном магазине, я засмотрелся на коллекцию винтажных фотографий. (Сюжет книги основан на историях героев старинных фотокарточек, которые дедушка показывал внуку, рассказывая невероятные и пугающие сказки на ночь. — Interview.) Вторая мировая война случилась достаточно давно, но мы до сих пор ощущаем особую связь с той эпохой. В ней похоронено много загадок. И много еще осталось простора для фантазии. Когда же головоломка потихоньку начала складываться, меня вдруг захватила идея, как люди могут годами скрываться от внешних помех в петле времени. Вы, кстати, замечали, когда приезжаете, например, в город своего детства, что время как будто бы останавливается? У меня всегда такое ощущение, если я проездом в Бербанке.

КИНГ: К слову, действие «Мисс Перегрин» происходит в окрестностях городка Блэкпул на побережье Ирландского моря. Вы там уже снимали клип для группы The Killers с Вайноной Райдер в главной роли, а также некоторые сцены других своих фильмов. У вас с этим городом связано что-то личное?

БЕРТОН: О да, я втайне надеюсь стать мэром Блэкпула. (Смеется.) А если серьезно, то я почти все время провожу в Лондоне. Так что мне просто удобнее снимать в Британии. Но вырос я в Калифорнии и подростком много времени провел на пляже Санта-Моники. Видимо, Блэкпул с его парком аттракционов на пирсе — моя вторая родина.

КИНГ: Вы знали, что Ренсом Риггз ваш большой фанат? Как думаете, могли его на написание книги вдохновить ваши работы?

БЕРТОН: Я, конечно, прямо его не спрашивал, но на первую встречу со мной он принес несколько старых DVD. Так что ваша догадка, скорее всего, верна. Знаете, меня удивило, как он молод! Ренсом мог бы быть моим внуком...

КИНГ: Ну, это вы загнули! Если только вы не про того мальчика, который в 13 лет уже ощущал себя стариком. (Смеются.)

БЕРТОН: Окей. Но я сразу нашел в нем родственную душу. Кино — это коллективная работа талантливых единомышленников. Сам по себе режиссер ничего не может. Нужна команда специалистов, с которыми его объединит общее видение.

КИНГ: И насколько точно удалось отразить ваше видение оскароносному художнику по костюмам Коллин Этвуд?

БЕРТОН: Грим, костюмы героев — ключевая для меня тема. Фон можно дорисовать, но внешность персонажей должна быть воссоздана до мелочей в реальности, перед камерой. Костюмы, которые придумала Коллин, — больше чем костюмы. Они — продолжение характеров героев, дополнительный слой повествования. Будь то соколиные перья в нарядах мисс Перегрин или костюмы маленьких близнецов. Все детали у Этвуд говорящие.

КИНГ: Почему именно Еву Грин вы взяли на роль мисс Перегрин?

БЕРТОН: У нее такой загадочный образ, как у кинозвезды середины прошлого века. Кажется, ты знаешь о ней все и в то же время— ничего. Мы же с самого начала, 13 лет назад, увидели ее в «Мечтателях» Бертолуччи полностью обнаженной. Но ей до сих пор есть что показать и чем удивить. Если бы она во время прослушивания смогла, как мисс Перегрин, на самом деле превратиться в птицу — я бы не сильно удивился.

КИНГ: Сегодня перед интервью ваши агенты показали подборку самых звездных моментов из ваших фильмов. Меня аж дрожь пробрала. А сами вы комфортно чувствуете себя в статусе мэтра, срослись уже, смирились?

БЕРТОН: О, я видел эту подборку. Такое впечатление, что пиарщики подготовились к моим похоронам! Прямо представил себе журналистов, которые едят пирожки с изюмом на поминках и вспоминают, какой я был великий режиссер. (Смеются.)

КИНГ: То есть у вас нет ощущения, что новый фильм станет неким венцом вашего творчества?

БЕРТОН: Говорить о фильмах, которые не вышли в прокат, — это как подбирать элитную школу для ребенка, который еще не родился. Никогда не делал кино для статуса или ради гонорара. Я просто не могу не снимать, понимаете? Это мой воздух. Пока студии будут давать мне бюджеты, я буду экранизировать все, что близко мне по духу. И если несколько человек в мире подумают, что моя новая сказка им близка, — это все, что мне нужно.

КИНГ: А насколько зловещей получилась ваша новая сказка?

БЕРТОН: Я худший кандидат, чтобы отвечать на этот вопрос. Про каждый фильм в моей карьере критики писали: «Этот получился самым темным и готическим». Так говорили и про первого «Бэтмена». Но сегодня, по сравнению с новыми картинами Кристофера Нолана, он выглядит не страшнее шоу «Танцы на льду». (Смеются.) «Кошмар перед Рождеством» на премьере обвиняли в чрезмерной мрачности — а сегодня его показывают трехлетним детям как классику. Лично я никогда не считал свои работы «зловещими». Это мир моего воображения, уж какой есть.

ФОТО: GETTYIMAGES.RU; EVERETT/EAST NEWS (9); PHOTOSHOT/EAST NEWS (1); АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ (3).