Вся семья вместе охотится, занимается спортом, читает книги и вместо Рождества отмечает день философа Ноама Чомски. Сложно сказать, хороший ли Бен отец или плохой. Он следит за тем, чтобы они получили хорошее классическое образование и находились в идеальной физической форме. Ему важно, чтобы они выросли сильными личностями с собственными, а не навязанными обществом, суждениями о мире. Но этот мир устроен по-другому — в нем принято не охотиться, а покупать продукты в супермаркетах, и не читать философов, а играть в компьютерные игры. Поэтому методы воспитания Бена неизбежно приводят к кризису в семье.

Но как бы вы ни относились к поступкам Бена, Вигго Мортенсен играет его с таким обаянием и убежденностью, что зритель невольно встает на его сторону. «Конечно, я хотел, чтобы зрители ему сопереживали и надеялись, что все закончится хорошо, — рассказывает Мэтт Росс, — Обычно у нас счастливые финалы связаны с плохими сентиментальными фильмами, но я надеюсь, что смог найти правильный баланс между душевностью и трезвым взглядом. В молодости я был циничнее. С возрастом же мне, наоборот, хочется делать что-то позитивное и жизнеутверждающее». 

Росс окончил Джульярдскую школу искусств и как актер снимался в фильмах «Последние дни диско», «Американский психопат», «Доброй ночи и удачи», «Авиатор» и в сериале «Кремниевая долина». Ему было уже за 40, когда он снял свой режиссерский дебют «28 спален» (2012).  

 Вигго Мортенсен говорил, что сначала отказывался играть, но вы не приняли его отказ и продолжали его уговаривать. Почему вы так хотели снимать именно его, а просто не предложили роль другому актеру? Вы же не писали сценарий, держа в голове именно Мортенсена?

Вообще, мне просто казалось, что он по типажу подходит. Мне нужен был актер его возраста, комплекции и интеллекта. Вообще, мне всегда нравилось, как он работает в кино, и все, что я читал о нем, убедило меня, что в нем есть нужная мне цельность характера. Нас определяют как вещи, которыми мы соглашаемся заниматься, так и те, от которых мы отказываемся. Так что я доверяю выбору Вигго — мне кажется, каждый фильм, в котором он снимается, — настоящее произведение искусства. Я его поклонник еще с 1991-го года, когда Шон Пенн снял его в «Бегущем индейце». Я знаю, что он очень разборчив, поэтому мне, конечно, очень приятно, что он согласился у меня сниматься.

 Я где-то читала, что вы в детстве снимали короткометражки.

Да, мне было 11 или 12 лет, когда я начал это делать. Моя мама жила в неком сообществе, у которого было общее хозяйство. Мы, конечно, не были хиппи, но одно время я даже жил в вигваме.

 Вы снимали своих друзей и родственников или предпочитали сами все делать — и снимать, и играть?

Снимал друзей, конечно. Можете себе представить, какие фильмы снимает 12-летний ребенок. Я однажды снял кино про нападение кресел на людей. Да, не смейтесь. Еще я пытался повторить дома то, что смотрел в кино, адаптировать увиденные идеи, так сказать.

 Какие фильмы поразили вас в детстве?

Я помню, как мама повела меня в кинотеатр повторного фильма и показала «Лоуренса Аравийского». Я был потрясен. Потом она водила меня и на фильмы, которые мне тогда еще смотреть было рановато, но я не переставал думать о человеческих драмах — хотел как-то и принимать участие в их создании, и разыгрывать их перед камерой. Мы с мамой ходили и в театр — особенно хорошо помню, какое впечатление на меня произвел «Ричард III».

 И вы пошли учиться на актера.

Пошел, да, но у меня были очень смутные представления о профессии. К моменту поступления я уже пересмотрел на сцене Шекспира, Чехова и Бернарда Шоу и современных драматургов — Сэма Шепарда и Дэвида Мэмета. И мне казалось, что в классике мне нечего предложить нового. Мне хотелось делать что-то свое. После Джульярдской школы я поступил в киношколу, но быстро оттуда отчислился, потому что у меня не было денег на обучение. И потом уже, работая актером, я потратил первый гонорар на съемки собственного любительского фильма.

 Был в вашей жизни какой-то определенный момент, когда вы решили: вот чем я хочу заниматься — придумывать истории, записывать их и снимать?

Момента не было. Мне кажется, в жизни каждого человека к делу его жизни подталкивает цепь событий и процессов — когда он для себя решает, чем хочет заниматься, не боится критики или того, что он не станет лучшим в профессии. Единственный путь научиться любимому делу — это заниматься им. Польза любой школы или института в том, что ты не только учишься чему-то за определенное время, но и терпишь неудачи в благоприятной обстановке — в конце концов, тебя окружают люди, которые проваливаются точно так же, как и ты. Провал необходим и в то же время страшен. Все хотят быть лучшими. Вообще, когда мы наконец начинаем работать в своей будущей профессии, мы все немного блуждаем в темноте. Я блуждал довольно долго, о чем не жалею.

 Вам помогали или, наоборот, мешали наблюдения за режиссерами, с которыми вы работали как актер?

Они придали мне уверенности в своих силах. Мне повезло, что я работал с Мартином Скорсезе, Терри Гиллиамом и другими потрясающими постановщиками. Наблюдая за ними, я узнал, что у каждого уникальная манера работать, и режиссеров столько же разных, сколько и людей вообще. Нужно просто определить для себя, при каких обстоятельствах комфортнее работать именно тебе. Здесь нет никакого тайного знания. Приходится смириться с тем, что некоторые работают лучше других, — но это закон жизни. Еще мы постоянно воруем что-то друг у друга, сознательно или бессознательно. Ты берешь что-то, что уже сработало у других людей, и примериваешь на себя, если тебе это близко.

 Участники съемочных групп часто говорят, что настроение на площадке зависит в первую очередь от настроения режиссера. Это так?

Ну да, в каком-то смысле ты босс. В работе режиссера 90% заключаются в том, что ты управляешь нуждами и темпераментом окружающих. Это не такая уж и креативная работа, как кажется. У тебя должно быть публичное лицо, отделенное от частного. Я стараюсь быть открытым и всепонимающим, потому что когда я был менее опытным и срывался с командой, это никуда не вело. Но таким вещам можно научиться только на практике.

 Как вы думаете, поклонники «Кремниевой долины», где вы играете, догадываются, что вы сами снимаете кино?

Мне кажется, что нет. Но это в моем случае не важно, потому что я не очень узнаваемый актер. Просто так получилось, что у меня две как бы параллельные карьеры. Может, киноманы могут назвать несколько картин, в которых меня запомнили, но у меня нет такого, чтобы меня часто узнавали на улице. Так что никаких проблем.

Текст Эмма Браун