Кто-то хорошо сказал, что Оливер Стоун снял, возможно, два лучших фильма в истории американского кино и два худших. Конечно, к первым можно отнести «Взвод» (1986) и «Уолл-стрит» (1987), которые вспоминают и спустя три десятилетия после их выхода на экраны. Но Стоун также снял «Рожденного 4 июля» (1989), «Никсона» (1995), и многие считают «JFK» (1991) одним из лучших голливудских фильмов за последние 40 лет.

Стоун говорит, что в юности был конформистом — родился в Нью-Йорке, отец был консервативным брокером на Уолл-стрит. И вдруг, начитавшись Хемингуэя и Конрада, Стоун бросил Йельский университет и в 1965-м поехал во Вьетнам преподавать английский. Вскоре он устроился уборщиком в торговый флот, а через два года приехал домой уже в составе действующей армии. Стоун вернулся из Вьетнама героем, с орденами, но именно служба открыла ему глаза на несправедливость мира и заставила начать задавать вопрос, который он часто поднимал в своих фильмах: «Почему?».

Режиссер продолжает задавать этот вопрос и в свои 70 лет — в прокат выходит его фильм «Сноуден» об агенте национальной безопасности, которого многие в Америке считают предателем. Наутро после Суперкубка журналист Крис Уоллес постучал в дверь офиса Стоуна в Лос-Анджелесе.

 Вы, должно быть, любите американский футбол.

Вообще, я снял «Каждое воскресенье» в 1999-м, так что ответ очевиден.

 Мои друзья, с которыми я смотрел Суперкубок, считают «Каждое воскресенье» лучшим фильмом про этот вид спорта.

Спасибо, это приятно. К сожалению, никто из спортивных функционеров не помог мне со съемками, чего я не ожидал.

 Вы имеете в виду Национальную футбольную лигу?

Да. Наоборот, они обзвонили все команды и приказали им не сотрудничать с нами. Куда бы мы ни обращались, везде отказывали. Даже форму игрокам пришлось самим шить. И когда фильм уже вышел в прокат, из НФЛ звонили в прессу с требованиями не писать о нем. Эти 32 богатых человека, которым принадлежит лига, превратили спорт в монополию.

 Кстати, о монополиях. Вы в последнее время снимаете редко. У вас сейчас плохие отношения с хозяевами голливудских студий?

Нелегкие, скажем так. Единственная студия, с которой у меня были длительные рабочие отношения, — это Warner Bros. в 1990-х, когда я снял для них «JFK», «Небо и землю» в 1993-м, «Прирожденных убийц» в 1994-м. Последним было «Каждое воскресенье». Как раз тогда со студии ушли продюсеры, с которыми я работал — Терри Семел и Боб Дэйли.

 А «Никсон»?

Его я снял с продюсером Арноном Милченом, который был и сопродюсером «JFK», так что заработал кучу денег. Но вообще у меня сейчас в Голливуде нет «своей» студии, с которой бы я работал регулярно. То с одними проект сделаю, то с другими. Сейчас вообще такие партнерства, как у Warner Bros. с Клинтом Иствудом, при котором режиссера поддерживают и пестуют, случаются редко. Warner занимался прокатом моего «Александра» (2004), и новый глава студии Алан Хорн ненавидел этот фильм. (Смеется.) Как и все картины с рейтингом «для зрителей старше 17-ти».

 Я слышал, что когда «Александр» вышел в режиссерской версии на DVD и попал на стриминговые сервисы, он стал самым прибыльным фильмом Warner Bros.

Я не знаю цифр, но слышал то же самое. Вообще, существует несколько версий фильма, и только о двух можно говорить серьезно. Я недоволен той, которая шла в кино. На меня насели, чтобы я ее порезал, и я не сопротивлялся, так что признаю свою вину. Надо было разделить «Александра» на две части, как Тарантино сделал с «Убить Билла». Бывают фильмы, которые нуждаются в паузе, потому что иногда в них оказывается слишком много информации, от которой люди устают. С «Никсоном» то же самое, но тут ничего не поделаешь — такой богатый материал.

 Вас вообще волнуют исторические фигуры, вокруг которых много слухов и интереса. Вы себя считаете немного историком?

Не считаю, потому что никогда не изучал историю. Когда я готовился снимать фильм «Нерассказанная история Соединенных Штатов», я в 2008-м пошел в колледж на пять лет. Мой соавтор Питер Кузник уже лет 35 преподает историю в университете, и он с коллегами порекомендовали мне кучу интересных книг. Например, мало кто сейчас знает, что в 1940-х и начале 1950-х была целая историческая школа ревизионистов, которые выступали против «холодной войны». Меня интересовало вот что: мое поколение пережило два срока Джорджа Буша, а он — это исключение из правил или как раз наоборот, он и есть правило? Почему Америка так охотно ввязывается в войны? Почему мы настолько милитаристская страна? Я получил ответ, и он меня шокировал. И, как вы понимаете, я не первый задавался таким вопросом. Оказалось, что мы, за исключением не очень долгого, но важного периода в истории XX века, всегда были агрессорами. И в прессе это не обсуждается — она у нас крайне консервативна. Удивительная слепота для такой образованной передовой страны, как США.

 А вам не кажется, что эта слепота не случайна? Что она выгодна людям, которые находятся сейчас у власти?

«Сноуден» частично об этом.

 Поэтому вы и взялись за современную историю? Потому что пришло время сказать, что пора написать правдивую историю страны?

Interview гораздо прогрессивнее, чем другие издания, поэтому мы с вами понимаем друг друга. Редактор, например, журнала Time никогда не согласится с другой интерпретацией Второй мировой, кроме официальной. Но тут очень важно понимать: то, что произошло во время той войны, стоит у истоков политики последних 70-ти лет. Начиная с конца XIX века политика Соединенных Штатов всегда была империалистской. Мы вторгались на Филиппины, Кубу и Гавайи. Мы контролировали Южную Америку. Президент Вудро Вильсон был в первую очередь белым человеком, говорил: «Мир должен стать безопаснее ради демократии». Эта мантра только усугубилась после Второй мировой. Рузвельт был единственным американским президентом, который умел договариваться с другими. Именно он сделал все для того, чтобы договориться со Сталиным и Черчиллем и поддержать баланс сил в мире. Если бы он не умер в апреле 1945-го, вся послевоенная история была бы другой. Рузвельт видел мир как альянс под руководством Объединенных наций, которые следили бы за тем, чтобы больше не было войн. Уверяю вас, он не любил Британскую империю точно так же, как СССР, но тем не менее он пошел на этот союз. А русские с самого начала защищали свою территорию, и это они победили Гитлера, а не союзники, как последние пытались доказать позже. С самого начала люди, пришедшие после смерти Рузвельта к власти в США, были настроены враждебно по отношению к русским, которые спасли огромное количество американцев от бессмысленной гибели.

 Это правда, что в битве за Сталинград умерло больше советских солдат…

...Чем американских за всю войну, да. Там погибли как минимум полмиллиона человек, а американцев было убито 400 000 за всю войну. И американцы тогда это признавали и ценили. Вспомните, Сталин был человеком года по версии журнала Time в 1943-м. Он был героем. Но в Америке всегда были сильны пронацистские силы, которые после окончания войны сделали все, чтобы отношение к русским стало негативным.

 Кому это выгодно?

Это большой серьезный вопрос. Посмотрите на нынешние выборы президента США. На самом деле это фикция. Какой у нас выбор? Между чем? Мы ничего не выбираем, просто смотрим на чужие игры. Ни демократам, ни республиканцам невыгодно прекращать войну в Сирии. Хиллари Клинтон фактически кандидат от Уолл-стрит, от большого бизнеса. И они поддерживают ее, потому что ее легче контролировать, чем республиканских кандидатов. А интересует большой бизнес только прибыль. Кеннеди был последней надеждой Америки — он единственный мог противостоять милитаристским силам.

 В «Сноудене» есть фраза о том, что все у нас сводится к «военно-промышленному счастью».

Мне нравится это выражение. В предвыборной гонке никто же не говорит ничего конструктивного. Республиканцы произносят общие слова о том, что при них Америка станет сильнее. Но куда уже сильнее? Америка сейчас — самая могущественная держава в мире, в том числе в военном плане. Мы тратим на вооружение в десять раз больше русских. Клинтон ввязывалась на протяжении своего пребывания на посту госсекретаря в каждую войну, в которую можно было ввязаться. Она выступала за бомбежки Белграда и за войну в Ираке, а сколько там народу из-за этого погибло? Так что неудивительно, что я так разочарован в своей стране. Я читаю только Times, чтобы быть в курсе событий, и блоги. Стараюсь получать информацию от людей независимых, но их очень мало.

 Но вы не похожи на сдавшегося, разочарованного человека. Наоборот, вы полны страсти, энергии и готовы бросаться в бой и спорить.

Я пытался ввязаться в спор своим фильмом «Нерассказанная история Соединенных Штатов». Я не активист, но знаю нескольких — это люди, которые «работают активистами» семь дней в неделю. А мне надо еще кино снимать. Моя сила в том, что я могу рассказать историю, вернее, найти способ рассказать ее увлекательно. «Сноудена» снимать было очень нелегко, потому что процесс вскрытия кода — самая некинематографическая вещь на свете.

 Вы говорите в фильме, что если раньше целью Америки была нефть и деньги любой ценой, то теперь поле боя переместилось в интернет.

Так и есть. Пентагон основал свой хакерский отдел. Следующая война будет электронной, без сомнений.

 А вам не кажется, что теперь транснациональные компании со своими личными службами безопасности давно уже создали альтернативные государства?

Разница в том, что все равно правительство решает, кто представляет угрозу интересам страны. Россия у них на первом месте, Иран — на втором, Китай — на третьем, дальше идут террористы. Но меня удивляет, что Россию считают угрозой. Они гораздо лучше вели себя в Сирии по отношению к местному населению, чем Америка, которая вела себя гораздо хуже в Югославии, Африке и Ираке. Берни Сандерс, который потерял свой шанс стать президентом, ничего не понимает во внешней политике. Но с другой стороны, при нем Америка бы вела более изоляционистскую политику, и для нее это было бы сейчас полезнее, как ни странно. Мы убиваем миллионы людей по всей планете, не неся за это никакой ответственности. Это плохо для кармы.

 Давайте поговорим о вас. В 19 лет вы хотели быть писателем.

Да, и я даже написал тогда роман. Хотел быть как Норман Мейлер. Или Джеймс Джойс. Но уже пока писал, мне стало ясно, что меня это занятие больше не прельщает. Тогда невозможно было заработать писательским трудом.

 Как и сейчас. (Оба смеются.)

Поэтому, когда я поехал на Вьетнамскую войну, я занялся фотографией, а потом уже, естественно, переключился на кино. Я написал много сценариев, которые никто не хотел снимать, и понял, что профессия сценариста тоже не очень уважаема. (Смеется.) 

 А потом вы написали «Полуночный экспресс» (1978) и получили за сценарий «Оскар».

Да. (Смеется.) К 1983 году, когда я написал «Лицо со шрамом», я был самым высокооплачиваемым сценаристом в Голливуде. Но до того на каждый успешный сценарий у меня было три отвергнутых. Так что это нелегкий хлеб.

груминг: LAURA DE LEON/JOE MANAGEMENT.