Только бешеный успех у Николь всегда идет под ручку с разрывающей в клочья критикой. А «Оскар» за роль Вирджинии Вулф в «Часах» стоит на одной полке с антинаградой «Золотая малина» за комедию «Колдунья».

Свежая премьера Кидман намечена на 19 ноября: на экраны выходит детектив Билли Рея «Тайна в их глазах», где у актрисы роль главного следователя, а в подчинении — Джулия Робертс. Еще три картины с Николь мир увидит в 2016-м. И в одной из них, в драме «Гений» о легендарном литредакторе Максвелле Перкинсе, она выступит в компании с Колином Фертом.

Другие подробности грядущих кинохитов с участием Кидман продюсеры, к сожалению, пока что держат в тайне. Зато режиссер Ли Дэниелс (за роль в его драме «Газетчик» 2012 года Николь номинировали на «Золотой глобус» и премию Гильдии киноактеров США) ничего от публики утаивать не стал — и прямо в интервью признался своей музе, что всегда ее хотел.


ДЭНИЕЛС: Ник, Ник, алло! Как слышно?

КИДМАН: Отлично, Ли!

ДЭНИЕЛС: Ну привет, милая! Знаешь, я уже весь извелся, только и жду, когда мы снова поработаем вместе.

КИДМАН: Этот день обязательно настанет, не волнуйся.

ДЭНИЕЛС: Нет, серьезно, с тобой я так заряжаюсь энергией, будто у нас интимная связь.

КИДМАН (смеется): Почему-то мне кажется, что у тебя со всеми актерами такая штука.

ДЭНИЕЛС: Нет, ты особенная. И вот этот твой дьявольский взгляд, словно вопрошающий: «Ну и чем мы сейчас займемся?» Тебя снимаешь — и ощущение, что работаешь с кем-то из золотой эпохи Голливуда, вроде Бетт Дэвис. А еще ты такая спокойная всегда, безмятежная. Как только появляешься на площадке, наступает тишина.

КИДМАН: Разве? Не замечала.

ДЭНИЕЛС: Точно тебе говорю. Помнишь, мы праздновали мой день рождения? Когда ты вошла, все резко замолчали, будто к нам королева с визитом заглянула. А потом ты так резко — раз! — и своя в доску. Короче, знаю я, как ты действуешь на людей.

КИДМАН: На самом деле я крайне редко понимаю, чего люди от меня ждут, поэтому просто избегаю их. Сейчас я играю в театре, и когда вхожу в репетиционный зал — первая мысль: «Надо работать». Терпеть не могу это сидение кружком и пустые разговоры. Что тут сложного? Встали, собрались, делаем дело. Не получилась сцена? Пробуем сыграть по-другому. Чем проще относишься к процессу, тем легче он идет.

ДЭНИЕЛС: Всего лишь работа?

КИДМАН: Именно. И нам, актерам, с ней страшно повезло. Нам платят за то, что мы — уж если по-честному — дурачимся, как школьники, изображаем каких-то других людей. Мне тут одна знакомая сказала странную вещь: «Я не очень хорошая актриса, потому что не умею лгать». Для меня процесс перевоплощения выглядит иначе: актер должен настолько крепко вжиться в образ, чтобы самому себе поверить. Тогда и лжи никакой нет.

ДЭНИЕЛС: Я был свидетелем одного из таких твоих перевоплощений. Помнишь, в «Газетчике» снимали сцену, где ты едешь в машине с персонажем Зака Эфрона? Ты тогда смотрела на меня такими глазами, типа: «Охренический чувак. Готова со скалы с ним прыгнуть». Я прямо почувствовал это. И подумал: «Как круто, что она полностью отдается моей задумке, и ее это заводит». А кстати, было ли у тебя так, что ты смотришь на режиссера и думаешь: «Боже, во что я вляпалась»?

КИДМАН: Конечно. В отношениях актера и режиссера должна быть химия. Лично я все делаю со стопроцентной отдачей. И если не чувствую поддержки со стороны режиссера в том придуманном мире, в котором мы с ним существуем во время съемок, то все — волшебства не происходит.

ДЭНИЕЛС: А твоя личная жизнь сказывается на работе? Допустим, если у тебя что-то не ладится в семье, с друзьями?

КИДМАН: Еще как! Но мы, актеры, из всего сумеем извлечь пользу. Если за окном дождь или партнер не знает текста — это тоже должно пойти в дело. Во время съемок «Часов» у меня был чудовищный кризис. Иногда это шло на пользу моей героине Вирджинии Вулф, иногда нет, но поделать я ничего не могла — депрессия просилась наружу, и все тут.

ДЭНИЕЛС: Понимаю, такой же.

КИДМАН: Еще и поэтому мне с тобой комфортно.

ДЭНИЕЛС: Когда наступил твой последний день съемок в «Газетчике», я расплакался. И сразу пошел дождь.

КИДМАН: Ага, я помню!

ДЭНИЕЛС: Мне правда было дико грустно, и я сказал: «А давайте танцевать!» Вы с Заком рассмеялись, выбежали на улицу — и давай вальсировать под дождем. Боже, какой это был кайф!

КИДМАН: Да-а, было потрясающе. И в этом весь ты. Не удивительно, что твой сериал «Империя» срывает зрителям башню. Вечно ты все с ног на голову переворачиваешь! Я заметила еще, что ты любишь создавать образы жестких женщин. Правда?

ДЭНИЕЛС: Да, обожаю женщин с характером.

КИДМАН: Почему?

ДЭНИЕЛС: Не знаю. Так сложилось. Как жаль, что я гей!

КИДМАН: Ужасно жаль. И как тебе не стыдно нас обнадеживать?!

ДЭНИЕЛС (смеется): И вообще, знаешь, ты, Халле Берри и Тараджи П. Хенсон (исполнительница роли Куки в сериале «Империя». — Interview) — вы как единороги. Красивы до безумия и такие же своенравные: чуть почуяли фальшь, сразу взбрыкнули, и пощады не жди.

КИДМАН (мечтательно): Хотела бы я быть единорогом.

ДЭНИЕЛС: А я бы хотел, чтобы ты почаще включала звезду. Ты же никогда не жалуешься, не ворчишь. Опять же вспоминаю сцену из «Газетчика», где ты играла с Джоном Кьюсаком. Он мотал тебя по той дурацкой комнате, как швабру. Я орал: «Джо-он, стоп! Ей же больно!» А ты такая: «Нет-нет, все отлично». А на следующий день пришла вся в синяках. Это что вообще было? Актерская дисциплина?

КИДМАН: Да. И еще я всегда на стороне партнера. Он выполняет задачу режиссера, поэтому должен выложиться на все сто и не стесняться в способах самовыражения.

ДЭНИЕЛС: Почему-то вспомнил сейчас первый фильм с тобой, который я увидел. Ты там с Тэнди Ньютон играла.

КИДМАН: «Флирт», 1990 год.

ДЭНИЕЛС: Точно. Это одна из твоих ранних работ?

КИДМАН: Ну да. Я начала сниматься в 14 лет, был такой фильм «Рождество в буше». А потом — скандально известные в Австралии «Бандиты на велосипедах». Я была так счастлива, что не надо ходить в школу и можно до посинения кататься на BMX-велике — еще и денег за это дадут! А моей первой серьезной картиной стал «Мертвый омут» в 1989-м.

ДЭНИЕЛС: Ты, наверное, тогда и подумать не могла, что актерство — это надолго?

КИДМАН: Напротив, я к этому сознательно готовилась. Каждое субботнее утро садилась в автобус и ехала в театр, вместо того чтобы отвисать на пляже или с друзьями. И родители тут ни при чем. Отец был биохимиком, мать инструктировала медсестер, и они понять не могли, откуда в семье взялась паршивая овца. (Смеется.)

ДЭНИЕЛС: Хочешь сказать, ты была фриком?

КИДМАН: Абсолютно. В 12 лет, помню, я прочла «Войну и мир» — и растворилась в другой жизни, в параллельной реальности.

ДЭНИЕЛС: Любила читать?

КИДМАН: Пришлось полюбить. У меня очень светлая кожа, поэтому мама держала меня подальше от солнца и вечно подсовывала разные книги, чтобы я сидела дома. Так что я прочла все романы Толстого и Достоевского. Проглотила всю классику: русскую, французскую, английскую. Тогда театром и заболела.

ДЭНИЕЛС: Ясно. А напомни-ка название того изумительного спектакля с твоим участием, который я видел на Бродвее?

КИДМАН: «Голубая комната» Дэвида Хэйра. Я его еще в Лондоне играла. Недавно вот вернулась на британскую сцену, репетирую спектакль «Фотография 51» по пьесе американского драматурга Анны Зайглер. Режиссер — Майкл Грандаж, я и в его новом фильме «Гений» снялась. Причем вместе с отличными ребятами: в главных ролях — Колин Ферт и Джуд Лоу.

ДЭНИЕЛС: Ах, вот оно что! Значит, это Майкл виноват в том, что ты не согласилась на роль у меня в «Империи». Я в бешенстве.

КИДМАН: Ну ладно, не злись. Кстати, видела я тут в сети твои новые фотки — отлично выглядишь!

ДЭНИЕЛС: Правда? Ой, ты меня сейчас очень порадовала, дорогая. Я столько работал в последнее время, просто на износ. Но в какой-то момент понял, что от такого напряжения и сдохнуть недолго. Поэтому быстренько начал заниматься спортом, правильно питаться...

КИДМАН: И что, уже заметил разницу?

ДЭНИЕЛС: А то! От симпатичных парней отбоя нет. (Оба хохочут.)

КИДМАН: Успех тебе к лицу.

ДЭНИЕЛС: Слушай, на всякий случай повторяю еще раз. Я бы очень. Хотел. Снова. Оказаться. С тобой. На съемочной. Площадке.

КИДМАН: Окей, я поняла. Будем. Над этим. Работать.

ДЭНИЕЛС: И не устану повторять: чтобы с кем-то сработаться, надо в него по уши влюбиться. Я должен хотеть любого мужчину и любую женщину, которых снимаю. (Кидман смеется.) Не могу дождаться момента, когда мы с тобой опять запрыгнем в койку.

КИДМАН: Ли, с тобой я прыгну куда угодно!

Текст Ли Дэниэлс