Выпускницу Ленинградской академии художеств Шелли Комаров на «фабрике грез» уже 40 лет знают как художника по костюмам Shelley Komarov. Ей приходилось наряжать тысячу людей за один день и составлять гардероб для каждой сцены шестичасового исторического мини-сериала. Она одевала Джорджа Клуни, Халле Берри, Николь Кидман, Мэттью Макконахи и кого только не. С тем количеством сплетен из жизни звезд, которые довелось услышать (или увидеть) Шелли, она могла бы запустить собственный суперуспешный таблоид, но врожденное чувство такта не позволяет. К счастью, Interview удалось записать за Комаров пять отменных историй «не для печати» и даже получить разрешение на публикацию.

***

ПРО КЛЯЙНА, КЛУНИ И ГРЯЗЬ

В чем заключается моя работа? Я должна показать характер. Не одеть актеров в модные марки, а создать образ. И если я использую вещи какого-то дизайнера, то только потому, что его серый свитер отлично отвечает характеру героини и ситуации. Из-за всего этого сложился серьезный негативизм между художниками по костюмам и индустрией моды. Например, для фильма The Peacemaker с Джорджем Клуни и Николь Кидман в главных ролях (в русский прокат он вышел в 1997 году под названием «Миротворец». — Interview) я купила пару вещей в магазине Calvin Klein, а затем позвонила в компанию, чтобы мне прислали пять или шесть точно таких же костюмов того же самого цвета. Компания за это заплатила. Выходит фильм. Открываю журнал Vogue и читаю: «Кэлвин Кляйн одел Николь Кидман для фильма “Миротворец”». Моего имени там вообще нет. И я даже не уверена, что Кляйн знал об этом. Неприятно.

Кстати, «Миротворец» с точки зрения костюмов не так прост, как может показаться. Армейскую форму для Клуни я сшила сама, причем ровно 12 одинаковых костюмов. Зачем? Мы снимали в США, Словакии, Македонии. Это же серьезный, масштабный проект. У Клуни был дублер для трюков, а также дублер, у которого была только одна задача — быть силуэтом Джорджа. Они могли одновременно сниматься в нескольких местах, даже в разных странах, и все должны были быть одеты одинаково. Кроме того, сначала мы могли снять сцену, где актер лежит в грязи, потом — как он вошел в дверь. А в боевиках всегда много сцен, где костюмы рвутся, пачкаются. И я должна быть готова ко всему.

ПРО ГОЛУЮ МЭРИЛИН

Я была хорошо знакома с главным конструктором Columbia Pictures, дизайнером Жаном-Луи Берзаултом. Он мне рассказывал массу интересных вещей. Вот, например, одна из его историй. Мэрилин Монро жила в Санта-Монике. Жан-Луи начал работать для фильма 1961 года «Неприкаянные» и пришел к ней знакомиться. Его встретила горничная, принесла икру, шампанское и сказала, что миссис Монро скоро будет, у нее звонок от Кеннеди. Берзаулт прождал минут 40, съел икру, ясное дело, запил шампанским. И вот наконец входит Монро в шубе. Сбрасывает ее, оставаясь абсолютно голой, и непринужденно так произносит: «Вы дизайнер, вы должны меня видеть». А Жан-Луи был во-от такого маленького роста, очень аккуратненький, скромный. Он тогда ответил только: «Ну, в этом фильме будет очень много шляп». Кстати, это он же придумал то самое знаменитое платье, в котором Монро исполнила «Happy Birthday, Mr. President» в Мэдисон-сквер-гарден для Джона Кеннеди. Это платье дало новый смысл понятию «облегающее». Оно было полностью покрыто бисером, и Жан-Луи сшивал платье прямо на Мэрилин.

ПРО ДОЛГУЮ СВЯЗЬ С КЕННЕДИ

Дело было так. Мне позвонил мой агент и сказал: «Слушай, тут телевизионный фильм намечается “Кеннеди из Массачусетса”». Я думаю: только этого мне не хватало! Как я потом вернусь в кино с телевидения? А агент: «Не сходи с ума, этот сериал посмотрят 90 миллионов человек за вечер, он будет идти одновременно в Америке и Канаде. Так что я тебе крайне рекомендую им заняться». У меня тогда гостила мама. Помню, я сказала ей, что, скорее всего, меня не возьмут. Это же чисто американская тема, а я из России (Шелли родилась в Харькове, но жила и училась в Ленинграде. — Interview). 

Наутро я пошла встречаться с известнейшим режиссером ирландского происхождения Ламонтом Джонсоном. У него был такой низкий красивый голос. И вот он красиво-красиво говорит и говорит, а я ни черта не понимаю. Только хлопаю глазами. А он мне: «Спасибо». Я: «Спасибо, была рада встрече» — и ухожу. На следующий день звонит мой агент: «Тебя взяли». Я думала, что со стула упаду. Так я получила фильм про начало века с кастом в 150 человек и съемками в Бостоне.

Я пахала каждый божий день по 16–18 часов. В общей сложности у меня было около 11 тысяч платьев со всего мира, покрывавших период с начала века до 1960 года, когда Джона Кеннеди избрали президентом. После этой картины все проекты с американскими президентами были моими. Я сделала столько фильмов про семью Кеннеди, что, живи я полвека назад и не умей держать язык за зубами, он бы никогда в жизни не стал президентом.

Хотя сценаристы и сами любили намекнуть на инсайдерские штуки. В кинокартине о Жаклин Кеннеди-Онассис есть сцена, где она приходит в Белый дом и говорит: «Я хочу, чтобы постель и полотенца меняли три раза в день». И что с того? Да тут намек на то, что Кеннеди с утра до вечера водил каких-то старлеток.

ПРО ГОРБАЧЕВА И КОММЕРЦИЮ

После съемок фильма «Синатра», над которым я работала в начале 1990-х, мы с продакшен-дизайнером Вероникой Хэдфилд решили погулять по Нью-Йорку. Остановились в отеле «Плаза». Приехали, провели чудный день в городе, а на ужин договорились пойти с моим приятелем, галеристом Эдиком Нахамкиным, в знаменитый ресторан «Русская чайная». Короче говоря, вечером приходим в гостиницу, достаем вещи из чемоданов и ахаем.

У меня был какой-то льняной костюм, а у нее шелковый — мятые невероятно. В «Плазе» утюгов нет, можно отдать отпарить, но вернут через 24 часа. И вот мы, такие помятые, нарядились, стоим перед зеркалом, не знаем, что делать. Звонит Эдик: «Я не могу запарковать свой “бентли”, тут сумасшедший дом, мне даже не разрешают стоять на аварийке. Чтоб были через две секунды внизу!» Мы, изрядно пожеванные, бегом спускаемся вниз, садимся в этот «роллс-ройс», или «бентли», или как там его, приезжаем в ресторан. Подходит официант, говорит: «О, Russians, да? У нас тут есть еще один Russian» — и показывает на Горбачева.

Выясняется, что и припарковаться Эдик не мог потому, что Горбачев и его охрана выезжали из нашего же отеля. Нам, конечно, было все равно, но из-за того, что мы вот так выглядели, будто в пижаме на людях появились, обед не вышел. Вечером Вероника мне говорит: «Как люди путешествуют без 43-футового трейлера, оборудованного утюгами, отпаривателем и всякими такими штуками? Ты должна что-нибудь придумать». Так появилась моя компания Komarov с революционной технологией обработки тканей. Вещи не мнутся, их можно стирать в машине, запихивать в чемодан и ехать.

ПРО КИДМАН, ДОЖДЬ, ТУФЛИ И БРАТИСЛАВУ

На дворе 1990-е. Я еду на съемки фильма «Миротворец» в Словакию. Ясное дело, выбора одежды для такой звезды, как Кидман, в этой стране нет. Мы собрали целый трейлер с костюмами для каждой сцены: туфли, платья, аксессуары. Все! Прилетаем в Словакию.

Первый день съемок. Воскресенье. Идет дождь. Все банки закрыты, деньги на местную валюту мы еще не поменяли. Даже зонтики купить не можем. Продюсер мне говорит: «Езжай в Вену, найди что-нибудь. В шесть утра я мчу с водителем через границу. Вижу, стоит огромная очередь, а у нас времени в обрез. Иду к пограничнику, показываю американский паспорт. Говорю, что у меня самолет улетает из Австрии через час. Он нас пропускает. Мы едем в самый дорогой магазин Вены. Подхожу к директору и прошу продать мне плащи и зонты для фильма и вручаю свою личную карточку American Еxpress. Загрузили доверху несчастную нашу машину и понеслись обратно через границу. Чую, сейчас начнутся проблемы с таможней. Придумала, что я это все для мужа везу. Пропустили. В итоге я моталась в эту Вену каждый день. Меня уже все знали и подшучивали: «Куда вы улетаете сегодня? И для какого мужа везете плащики?»

Так, а история-то была про Николь. Значит, пока я туда-сюда разъезжаю, в Словакии начинают снимать кино. Я прибегаю на съемочную площадку с плащами, довольная и счастливая, представляя, как все будут падать мне в ножки: спасла ведь продакшен! 

Вбегаю и с ужасом вижу, как Николь идет в дорогущих туфлях Manolo Blahnik под дождем! Эти туфли из тончайшей замши я припасла для сцены в Белом доме — а они вот так, за пять минут, превращаются в хлам. То ли это была ошибка личного ассистента Николь, то ли она сама их надела — правды я уже не узнаю. Знаю только, что такая обувь не предназначалась для пустяковой начальной сцены. Но что делать: пришлось звонить Маноло и просить еще несколько пар. У Кидман большой размер ноги, коллекция старая, ни одной пары таких туфель не нашли. Конечно, можно сшить на заказ. Но на это уйдет месяц. Я же решила проблему за три дня. Как ненормальная понеслась в Вену. Нашла кожу того же цвета, а заодно мастера, который шьет обувь для театра в Братиславе. Туфли даже близко не были похожи на Manolo, зато оттенок совпал идеально. Эта несчастная пара обуви, которая стоила 700 долларов, обошлась мне в 10 тысяч долларов. Зато у съемок был счастливый финал. 

Фото: личный архив