Когда Джулия Стайлз согласилась сыграть сотрудницу ЦРУ Ники Парсонс в фильме «Идентификация Борна» (2002), она еще училась в Колумбийском университете. Родившаяся в Нью-Йорке актриса профессионально снимается с 11-ти лет. После ролей в «10 причинах моей ненависти» (1999) и «За мной последний танец» (2001) Стайлз стала кумиром отличников и думающих подростков.

Для восходящей звезды роль в «Идентификации Борна» была не очень большой — ее героиня Ники должна была умереть в финале, но режиссер Даг Лайман в последнюю минуту перемонтировал его, чтобы оставить Ники в  живых. Но Стайлз был заинтригована тем, что убийцу с амнезией играл Мэтт Дэймон. «Он был неочевидной кандидатурой для такой роли. Мне стало интересно, потому что когда сталкиваешься с нетипичным выбором, может получиться неожиданно и здорово. Я одно время переживала, что из-за съемок пропущу занятия, но потом решила, что съемки в Париже и Праге интереснее лекций».

14 лет спустя Стайлз — единственная, помимо Дэймона, участница франшизы, которая снялась во всех четырех фильмах. И в новой части Ники не узнать. Она больше не работает на ЦРУ — наоборот, взламывает их сайт из Рейкьявика. «У нее появилась собственная мотивация, отдельная от бывшей работы. Именно ее действия и запускают действие фильма. Она больше никому не подчиняется и работает на себя».

Это лето Стайлз провела в Ницце на съемках сериала Нила Джордана «Ривьера». «Идея этого проекта в том, что за каждым большим состоянием стоит преступление. Я играю американскую жену миллиардера Джорджину, которая после гибели мужа во время взрыва на яхте узнает, что он был тесно связан с криминалом. Все выглядит очень гламурно (другую роль играет Моника Беллуччи — прим. ред.), но ее муж погряз в лжи и коррупции, и теперь Джорджине нужно с этим разбираться как его наследнице».

 В «Джейсоне Борне» у вашей героини Ники побольше сцен, чем в предыдущих фильмах.

Да, и она находится на новом этапе своей жизни. В финале «Ультиматума Борна» (2007) она скрывается от спецслужб. В новом фильме Ники решает действовать — отомстить ЦРУ, слив в интернет информацию о его текущих операциях. Она больше не прячется, а действует.

 А вас предупредили, какие у авторов фильма на вас планы, или вы уже, читая сценарий, были приятно удивлены?

Я знала, что запущена очередная часть, и ждала, когда пришлют сценарий. Во время работы над ним Пол Гринграсс, который тут и сценарист и режиссер, время от времени советовался со мной, куда развивать мою героиню. Его особенно интересовали политические и социальные потрясения, которые происходят сейчас по всему миру, и еще — роль соцсетей в этих событиях и процессах. Пол посоветовал прочесть книгу про Анонимуса и про «белых хакеров», для которых их деятельность — идеология и образ жизни, а не зарабатывание денег. Потом мне прислали первую версию сценария, которая мне очень понравилась: Ники в ней очень человечная и сложная. Она сама выходит на Джейсона Борна, потому что, во-первых, после всего, что было в предыдущих картинах, он ей не чужой, а во-вторых, хочет передать ему информацию, которая, как она думает, будет ему полезна. Там хорошо показаны их отношения, их сложная давняя связь в мире, где у них больше нет союзников. Все сделано очень тонко, практически без слов. Да и какие тут могут быть слова? Каждый зритель, конечно, проинтерпретирует эту сцену, когда они снова встречаются, по-своему.

 Вы отнеслись к Ники как к старой знакомой или, учитывая, насколько изменилась ее жизнь, как к новому персонажу?

Знакомыми являются сами герои и мир, в котором они живут. Новым — то, что Ники теперь свободна и не подчиняется ничьим приказам. Она стала самостоятельнее и резче, и ей нечего терять. Конечно, мне было интересно показать такое развитие. 

 Вы вообще любите, когда режиссер делает много дублей или наоборот?

Люблю, когда их много: есть возможность перепробовать разное. Но в «Борне» это не очень возможно, потому что там такие масштабы и такого уровня организация, что не до экспериментов. Например, Ники и Джейсон встречаются в Афинах в самом эпицентре уличного протеста, используя его как свою ширму. В такую сложную массовую постановку вложено столько работы такого количества людей, не говоря уже о деньгах, что ты не можешь себе позволить испортить сцену. Фильмы с массовками, да еще действие которых происходит в разных странах, снимаются очень быстро. Тут нужно взять себя в руки и выдать лучшее в как можно более сжатые сроки.

 Вы работали и в театре — в спектакле «Олеанна» по Дэвиду Мэмету, который можно было посмотреть в Лондоне и Нью-Йорке.

Да, сначала я играла в нем в лондонской постановке, где моим партнером был Аарон Экхарт. Потом прошло уже несколько лет, и меня попросили сыграть в этой пьесе снова, только с другим партнером — Биллом Пуллманом. Сначала я отказывалась, потом сдалась и удивилась тому, как материал меняется в зависимости от того, кто играет. В нью-йоркской постановке я была старше, и Билл старше Аарона. В общем, получился совсем другой спектакль, по-моему. В этом прелесть театра. В кино все-таки очень многое зависит от режиссера. Когда ты видишь уже смонтированную версию, ты уже не представляешь, как можно было сделать по-другому. В театре же твоя работа зависит даже от конкретных зрителей в конкретный вечер, не говоря уже о других обстоятельствах. 

 Вы много ходили в театр в детстве? 

Да, мне повезло. Я выросла в Нью-Йорке, и бабушка часто водила меня на все подряд — от драм до мюзиклов.

 Чья театральная работа потрясла вас в детстве?

Я никогда не забуду Джанет МакТир в «Кукольном доме». Помню, мы сидели где-то далеко, но играла так, будто все происходит прямо перед нами.

 Вы очень рано начали сниматься в кино — в 12 лет. В вашей карьере был момент, когда вы поняли, что повзрослели и осознанно стали стремиться к более зрелым ролям?

В последние годы особенно. Я сняла как режиссер для сервиса Hulu многосерийный фильм «Палома» и в процессе удивлялась тому, сколько я узнаю нового об актерской игре. Это дало мне новый толчок: я осознала, насколько это коллективная работа, и еще — что не обязательно ограничиваться чем-то одним. Многие актеры пишут и продюсируют. И на «Джейсоне Борне», так как мы все давно работаем вместе, не было такого, что после работы все разбегались по своим трейлерам. Я часто сидела с Полом Гринграссом у монитора и обсуждала с ним снятое за день.

 Какая режиссерская манера работы для вас идеальна?

Я люблю, когда режиссер за мной наблюдает, но дает мне возможность самой разобраться, как сыграть свою героиню. Есть такие, которые сразу на тебя кидаются с указаниями и не дают проделать необходимую работу, чтобы разобраться в деталях. Нравятся режиссеры, которые дают свободу, и не нравятся те, которые пытаются контролировать каждый твой шаг.

 Вы чувствуете, что с возрастом становитесь лучше как актриса?

Конечно, когда я только начинала, я училась на собственных ошибках, и каждая новая роль приносила новый и, казалось тогда, страшный вызов. Теперь я ощущаю, что у меня есть набор умений. И все равно каждый фильм особенный, и всегда есть возможность стать лучше.

 Скажите, вас часто пугают женщины в районе 30-ти, которые выросли на «10 причинах моей ненависти» и узнают вас на улице?

 Это вовсе меня не пугает. Наоборот, мне кажется, это очень трогательно. Приятно быть частью чего-то, что люди любят и помнят на протяжении многих лет. Я радуюсь, когда меня узнают.

ФОТО: JUSTIN HOLLAR. СТИЛЬ: ANNA KATSANIS/ATELIER MANAGEMENT. ПРИЧЕСКИ: NATE ROSENKRANZ/ HONEY ARTISTS USING ALTERNA HAIR CARE. МЕЙКАП: AYA KOMATSU/BRIDGE ARTISTS. МАНИКЮР: YUKO WADA/ATELIER MANAGEMENT USING DIOR VERNIS. АССИСТЕНТ СТИЛИСТА: ERICA PITNICK.