елена макарова. «ФРИДЛ»

«Новое литературное обозрение», 2012

Фридл Дикер-Брандейс — художница, ученица Клее и Кандинского, выпускница Баухауза, одна из создательниц искусствотерапии, еврейка, которая попала в лагерь Терезин и рисовала с заключенными детьми. Там, где людей сжали сплошными «нельзя», она нашла пространство «можно» и привела туда своих учеников. Путь они проделали красками, глиной, вырезками и прочими подручными средствами. Символично, что, пока они выражали внутреннюю свободу через творчество, в этом же самом лагере психотерапевт Виктор Франкл формулировал манифест «Сказать жизни “Да!”». Историю художницы Фридл рассказывает Елена Макарова, наша современница, которая по заветам Дикер-Брандейс занимается арт-терапией. Она работала над книгой тоже в условиях войны — только теперь уже между Израилем и Палестиной, звучащей отголоском страшной катастрофы середины XX века. 

Нина Шнирман. «СЧАСТЛИВАЯ ДЕВОЧКА»

АСТ: CORPUS, 2011

Упоминания о счастье кажутся дикими в контексте Второй мировой войны. Нине Шнирман было семь лет, когда немцы вторглись в СССР. Несмотря на это, она оставалась «счастливой девочкой», совсем непохожей на знаменитых Анну Франк или Таню Савичеву. В воспоминаниях она пытается воссоздать детское восприятие войны, и это вовсе не ужас или страдание, а непонимание, даже удивление. Почему вдруг мама с бабушкой многозначительно переглядываются? Зачем уезжать из Москвы? Как не пожалеть пленных немцев? Хоть Шнирман и пишет нарочито по-детски, она совсем по-взрослому понимает, чем задеть, как отдельный эпизод жизни превратить в рассказ, а всю книгу — в летопись войны глазами ребенка. Хотя это скорее даже история не о войне, а о всепобеждающей любви.

Сигрид Унсет. «ВОЗВРАЩЕНИЕ В БУДУЩЕЕ»

перевод с норвежского э. панкратовой
ОГИ, 2003

Сигрид Унсет — норвежская писательница, получившая Нобелевскую премию еще до войны «за совершенное описание норвежского Средневековья». Когда в 1940 году нацисты оккупировали Норвегию, она бежала в Швецию, оттуда через Россию и Японию — в Америку. По горячим следам она публикует воспоминания, проникнутые ярой ненавистью к немцам, достигающей масштабов норвежского фашизма. Гордость за свою страну и соотечественников оборачивается у нее уничижением других народов (помимо немцев, сильно достается русским). Она по-женски не может снести грязь, грубость, лень, бесхозяйственность, которые и вызывают у людей желание захватить чужие процветающие территории. Такая сильная ненависть к немцам сейчас обескураживает не меньше нацизма. Тем не менее Унсет транслирует то, что «висело в воздухе» наряду со слухами о немецких героиновых шоколадках, массовом уничтожении пленных инвалидов и психическом расстройстве Гитлера.

Паул Гласер. «ТАНЦУЮЩАЯ В АУШВИЦЕ»

перевод с нидерландского е. любаровой
АСТ: CORPUS, 2015

Паул Гласер рассказывает о своей тете Розе, благодаря которой обнаружил, что в нем течет еврейская кровь и что история его семьи полна трагедий, о которых молчат отец с матерью. Роза Гласер была обворожительной девушкой, известной танцовщицей, которая кружила головы мужчинам и не хотела никому подчиняться. Она вела дневник, в котором задокументировала все, что происходило с ней в Голландии с приходом немцев — от трехнедельного ареста за нежелание носить желтую звезду до работы у газовых камер в Аушвице. Как и героиня фильма «Ночной портье», она танцевала перед эсэсовцами, только, в отличие от персонажа Шарлотты Рэмплинг, вовсе не страдала стокгольмским синдромом. Роза выживала, используя для этого все свои таланты — сообразительность, хитрость и, безусловно, женские чары. Хоть книга полна кошмаров, она еще и говорит о том, что, даже если отнять у женщины украшения, рестораны, свободу, если обрить ее наголо, провести над ней научные опыты, убить ее семью, измучить тяжелым трудом и побоями, женскую природу в ней все равно не истребить. Перед ней не властны даже озлобленные конвоиры. Вот вам и опровержение теории о расовом превосходстве.

МаргЕрИт Дюрас. «БОЛЬ»

перевод с французского м. злобиной
Журнал «иностранная литература», 2000

В предисловии писательница говорит, что случайно обнаружила свой дневник, о существовании которого напрочь забыла. По ее словам, она ничего не корректировала, так как рядом с этими страницами она «стыдится литературы». Тем не менее скептики отмечали в ее дневнике именно литературность, профессиональное описание сумятицы чувств и построение интриги. Как бы то ни было, «Боль» — одно из страшнейших свидетельств о войне, которое с психологической точностью передает состояние женщины, муж которой заключен в концлагере. Германия уже повержена, повсюду освобождают пленных, а Дюрас ждет вестей, как и миллионы других жен по всей Европе. Все они переживают одно — надежда и отчаяние, бесконечные очереди и списки, вечное ожидание звонка, ночные кошмары, чувство вины за съеденный кусок хлеба. Боль, растянутая во времени, не утихает ни с победой, ни с освобождением близких, а остается с ними (и с нами) на всю жизнь.

Фото: архив пресс-службы

Текст Дина Батий