Очередь и огромные толпы — пожалуй, ключевое впечатление от концентрированного дозняка современного искусства, которое получила Москва в сентябре. Кульминацией стало секретное афтепати открытия 5-й Московской биеннале в гастропабе George Best в четверг. Отстояв перед входом, чтобы попасть на основной проект в Манеже и посмотреть на груды сортированного мусора из Китая, пожилые американские галеристы и молодые русские художники в «Бесте» были вынуждены торчать в очереди на входе, в очереди к бесплатному бару, в очереди к платному бару, в очереди, чтобы чмокнуть друг друга, в очереди в туалет и в очереди на выход. Поэтому скопление людей перед рамками на вернисаже Джона Балдессари в «Гараже» уже не вызывает недоумений. Тут, пока не прошел внутрь, важно не шутить по поводу самой очереди и деловито ждать, оставляя чмоки на потом.

Балдессари в городе уже несколько дней. Открытию выставки предшествовал его паблик-ток с Кабаковым в среду в ЦДХ: там стартовала «Арт-Москва». Двух динозавров искусства XX века усадили на троны между главным куратором «Гаража» Кейт Фоул и главным куратором мира вообще Хансом-Ульрихом Обристом, чтобы мэтры нащупали мосты между русским и американским концептуализмом. Диалога не вышло, и, помимо рассказа Ильи Иосифовича про отставшую от него современность и баритона Балдессари, встреча запомнилась неловкой ситуацией. Ближе к концу микрофон чудом попал к приземистому старичку, которого Кабаков представил Юрой Боровским. Впоследствии выяснилось, что это первопроходец советского абстракционизма Злотников. Старец начал вспоминать сталинскую юность, как открыл для себя Поля Сезанна, и вдруг сорвался на абсолютно сорокинский мат. «Заткнись! Слушай меня!» — заорал он на директора «Гаража» Антона Белова. Антон всего лишь пытался соблюсти регламент, и, когда в итоге микрофон отключили и поблагодарили всех за внимание, стало очевидно, что мостов нет ни между странами, ни между поколениями. 

Светский треп и бокал с шипучим в «Гараже» — гораздо более твердая почва для объединений. Сюда пришли практически все, кто был вчера на биеннале: издатели Ad Marginem Михаил Котомин и Александр Иванов, художники Вадим Захаров и Александра Паперно, коллекционер Пьер Броше, музыкант Максим Назаров, тусовщик Вова Ковановский, денди-капл Фил и Аня Петренко, Ингеборга Дапкунайте, Ольга Захарова, Василий Церетели, Александр Мамут, сотрудники «Стрелки», МАММ, ММСИ, департамента культуры и прочих учреждений. Мирослава Дума, Ульяна Сергеенко и Фрол Буримский по-прежнему позируют вместе, как сиамская тройня. На шпильках и прямо по траве к подсвеченным буквам «GARAGE» выходят фотографироваться в инстаграме Алена Долецкая, Даша Жукова и американский тусовщик Бласберг — о нем писал Паша на прошлой неделе. Тут я вынужден сознаться, что не в состоянии ни узнать, ни запомнить такое количество селебрити. Кто-то предлагает, минуя выставку классика-американца, сразу пойти к выстроенному у «Гаража» бару — было бы концептуально. 

В принципе, внутри тоже поят. Причем на убой: двери на экспозицию по непонятной причине пока закрыты, и в фойе налегают на игристое. Подносы с едой остаются нетронутыми, будто они объект какой-то несъедобной инсталляции. Не то ждут Капкова, не то Романа Аркадьевича. Хотя вот он — проводит время около выкладки с водой и соками в компании коллег. Светские хипстеры шныряют между пиджаков и платьев, ловко уворачиваясь от фотографов. Диджей Дима Японец гордо сообщает, что следующим треком поставит Стинга, и просит меня принести хотя бы минералки. Пожалуйста, вот газированная, вот без газа, только поставь дальше Стаса Михайлова, можешь?

Двери на Балдессари все еще закрыты, и я выхожу на улицу в компании журналиста «Дождя» Антона Желнова и светского хроникера «Коммерсанта» Жени Миловой. Капков, говорят, уже тут, Навальный — в музее у Свибловой: судьбоносное рандеву никак не случится. За десять минут пребывания под газовым грибом Антон успевает сообщить столько непечатных подробностей о закрытом коктейле «Валдайского клуба», что я всерьез опасаюсь за свою жизнь и стараюсь не слушать. Отрастивший пижонскую бородку Коля Спайдер рассказывает какую-то искрометную историю, как на симуляции выборов у него в доме другой репортер «Дождя» — Денис Катаев — обошел всех кандидатов, включая оппозиционного. И первое, что он сделал, став виртуальным мэром в кругу друзей, — запретил в Москве всех геев к чертовой матери! Не проходит незамеченной главная «хрень» недели: явление собаки-Путина в Киеве и похищение — кэтнэппинг — рыжего котика по кличке Навальный у нашей подруги, продюсера Тани Очинской. Странно, что никто из политологов не сделал из этого совпадения далеко идущие выводы про 2018 год. Честно говоря, рядом со светской мэтрессой Миловой, которая даже не выискивает «форбсов» — и так все тут, — я, с трудом отличающий банкира Гафина от фотографа Гафиной, смущаюсь. Что бы сделал в подобной ситуации Вардишвили? А, хрен с ним — сливаю остатки «розэ» из бокала моей подруги Нино Маисаиа и иду на выставку. Ее открыли, наконец.

В правую створку снова ломится очередь. Причем в левые двери без всяких преград проникают пиджаки и платья. Пристраиваюсь к ним и оказываюсь перед громадными полотнами Балдессари. Опять стыдно, но я всегда путал его с Вессельманом. Тот же красочный поп-арт, имитация офсетной печати и две «С» в фамилии. Джона Балдессари относят к ироническому концептуализму, называя аутсайдером. Сочетание текстов и цитат из модернисткой живописи у него больше напоминают сюрреализм Магритта. Но только без Фрейда и с перламутровыми пуговицами. Собственно, в беседе с Кабаковым он и предстал эдаким дедушкой-простачком на фоне глыбы советской культуры. Тот ему твердил про школы, эшелонирование образов и триумф дизайна над сутью — кажется, что Мединскому пора предложить Кабакову оформлять станции метро в Москве. А 82-летний Балдессари в ответ Илье Иосифовичу говорил, что все чаще хочет вздремнуть, чем браться за кисть. 

Чтобы посмотреть на результат его бодрствования, у меня остается ровно десять минут: тревожные «эсэмэсы» вызывают играть запланированный на 22:00 диджей-сет на вечеринке Ditch в баре Noor. Я успеваю сфотографировать Нино, фотографирующую картину Бальдессари, и отчаливаю на Тверскую. Оттуда, к счастью, репортажей сегодня не заказывали.

Текст: Филипп Миронов
Фото: Эрик Панов, Николай Зверков, Рудольф Тер-Оганезов и Александр Мурашкин