— Я месяц назад купила что-то похожее на Уделке, — показывает подруге пальцем на свитер толстой вязки в витрине ДЛТ проходящая девушка.

— Шикардо-о-о-о-ос… Замочи в теплой воде, чтоб подсел немножко.

Мы с моим коллегой фотографом Женей стоим у стен Дома торговли, излюбленного места успешных петербуржцев и заезжих владельцев больших и малых нефтекачек Ханты-Мансийского автономного округа. Наш же «шикардос» — купленный неподалеку в не менее легендарной «Пышечной» на Большой Конюшенной кофе за 18 рублей. Напиток в бумажном стаканчике пахнет плацкартным вагоном, но петербургская погода традиционно шепчет, морося, и мы в ожидании второго за историю заново открывшегося ДЛТ показа коллекции осень-зима готовы пить даже горячую кипяченую воду.

Мимо нас, буквально проплывая по лужам, стекаются светские котята: юные фэшн-блогеры, социализированные художники и творческая молодежь в той самой роговой оправе. Чуть позже на машинах представительского класса подвозят уже настоящих львов и львиц. После показа первые унесут из универмага чекины и заинстаграмленные на фоне бренд-волла доказательства кипучей и сияющей жизни, вторые — грозди оранжево-черных пакетов.

Мы же ждем того, ради чего не грех потерпеть и дождь, и вообще все тяготы петербургской светской жизни — приезда Алены Долецкой. Через некоторое время к парадному крыльцу подъезжает черный автомобиль, из него выходит Алена, я несколько секунд переживаю когнитивный диссонанс, так как сейчас Алена не на телеканале «Дождь», а под дождем, самым что ни на есть настоящим, и рядом.

При входе в ДЛТ нас встречает PR-директор Mercury Елена Окутина, и мы поднимаемся на верхний этаж, где под стеклянными сводами крыши вот-вот покажут то, в чем будут фланировать по городу красивые и знаменитые. По пути в «лакшери-теплицу» на Алену не оборачиваются лишь манекены. Преодолевая нарядную и «наряженную» welcome drinks-толпу, мы занимаем места и готовы к шоу, которое, судя по каталогу, превысит 90 мужских и женских образов. И впечатлений этих хватает нам, чтобы дожить до утра. 

Субботний день мы опять начинаем со львами, но уже не светскими, а теми, что установлены при входе княжеской резиденции ХIX века со стороны Адмиралтейского проспекта. Недавно здесь открыли отель Four Seasons, сегодня же сюда приглашены 60 самых известных людей Петербурга на завтрак с Аленой Долецкой.

Шнур в Михайловском«Утро. 50 завтраков» — вкусная еда и хорошее настроение от нашего главреда. 

Столы ресторана, и так напоминающего гигантский торт, сервируют не по-петербургски энергичные официанты. После вчерашнего показа и афтепати я немного ощущаю себя олимпийским факелом — еще не пройдено и полпути, а я уже начинаю гаснуть. То ли это чувствует пролетающая мимо официантка, то ли на мне и так все написано, но через несколько секунд у меня в руках бокал Laurent-Perrier, и я снова на коне, а точнее, в необыкновенно комфортном кресле имперской лепки. Через некоторое время в ресторан приходят первые гости: директор «Новой Голландии» Роксана Шатуновская, композитор Игорь Вдовин, ресторатор Эдуард Мурадян, бренд-шеф Ginza Project Александр Белькович, Иван Панфилов, Юрий и Наталья Дормидошины, владелица бутика Patriсk Hellmann и ресторана Vox Светлана Яковлева, дизайнер Алина Герман. 

 

В перерывах между раздачей автографов Алена обращает наше внимание на играющую фоном в ресторане оперу Пьетро Масканьи «Сельская честь», и от нее мы узнаем, что с первых аккордов этой оперы начинается каждый показ Dolce and Gabbana, «ну, а потом уже идет тыц-тыц-тыц». «Тыц-тыц» в Four Seasons этим утром не было, но вот «мням-мням» и «ми-ми-ми» было предостаточно в виде всевозможных «Трех сестер», «Красоты, спасающей мир», «Творожных экстазов», гренок «Разврат» — все из предоставленных «Азбукой вкуса» ингредиентов и по авторским рецептам из книги «Утро. 50 завтраков». Я тоже прошу Алену подписать книгу для моей мамы — и у нас в доме еще одним семейным реликтом больше.

С тем фактом, что Петербург — столица прежде всего культурная, а не светская, не поспоришь, как и с тем, что в городе на Неве уточки — главный фетиш. Поэтому вечером мы едем на недавно открывшуюся Новую сцену Мариинского театра, где петербургскую богему баловали ариями из опер и последними симфониями Моцарта.

На следующий день в Петербург из Гатчины приносят олимпийский огонь, мы же, пройдя квест «Узнай, где в городе не перекрыто движение», приезжаем на Большой проспект Петроградской стороны. Через пару часов в Инженерном замке открывают выставку живописи Сильвестра Сталлоне, приглашения на которую, по слухам, самые предприимчивые продают уже за сотни евро. У нас тоже есть приглашения, но сегодня у нас свой Сталлоне — петербургский художник и, между делом, профессиональный боксер Петр Швецов, в мастерскую которого на последний этаж мы уже поднимаемся. 

Нас встречает хозяин, которого я ни разу не видел без галстука, свисающие с потолка чучела птиц и животных, стянутые капроном то ли человеческие конечности, то ли гигантские сардельки, живописные болота, деформированные портреты и балкон, уверенно перетекающий в крышу. Мы сходимся во мнении, что уже сама мастерская — уходящая натура и недвижимый шедевр, который в Москве днем с огнем не сыщешь, но на этом не останавливаемся и просим Петра Швецова показать все его работы. 

«Сейчас мы поедем к модельеру Котеговой, которую я не видела 100 лет, за которые она успела открыть новое ателье», — Алена анонсирует следующий пункт назначения. Ехать приходится пару минут по тому же Большому проспекту, и мы уже у известного доходного «Дома с совами» архитектора Ипполита Претро, где на втором этаже располагается ателье Татьяны Котеговой. Нас встречает статная рыжеволосая женщина в черном, которая могла бы быть Вивьен Вествуд Серебряного века, и я уже сам готов сшить себе у Татьяны платье.

Просторное ателье плотно заставлено рядами манекенов, от чего кажется уютным и камерным. Логотип модного дома тут не только на одежде, но и на дверных ручках, что дает понять: к деталям здесь внимание особое. С вешалок струятся разнофактурные ткани всех оттенков черного, разбавленные массивными деталями из сложносплетенного бисера и блестящего металла. Через пару минут переходим к примеркам: Алена надевает шубу из шерсти яка и аристократичные броши, ну а редактор моды Interview Russia Александр Зубрилин (на которого мешок надень — и можно на подиум) примеряет все остальное.

О том, что Татьяна Котегова создала костюмы для балета «Средний силуэт», в Мариинском театре сегодня напоминает уставленный ЛФЗ-шными и бронзовыми скульптурами балерин антикварный столик, и мы, потеряв счет времени в практически музейном вакууме, прощаемся с гостеприимной хозяйкой и едем на гала-концерт в Михайловский театр.

На площади искусств отчаявшийся театрал спрашивает у стоящих при входе лишний билетик, и зря: на гала-концерт, приуроченный к 180-летию Михайловского театра, малая часть поступивших в продажу билетов была расхватана моментально, основная часть гостей — приглашенные на юбилей артисты, бизнесмены-меценаты и друзья театра.

При входе нам вручают конверт с приглашением на «бокал шампанского за сценой после гала-концерта». Я понимаю, что моя мечта станцевать на одной из главных сцен города совсем скоро осуществится, и само представление — фрагменты лучших постановок за всю историю театра — пролетает передо мной, как премьер Михайловского театра Иван Васильев в прыжке. По окончании представления занавес поднимают несколько раз, светскость двух столиц стоя просит выйти на бис труппу даже не трижды.

В следующий раз легендарный занавес поднимут вновь уже через несколько минут, когда обладатели заветных пригласительных соберутся на — в прямом смысле слова — бэкстейдже — за сценой Михайловского. Здесь уже под джаз элегантно пританцовывает с бокалами игристого Елена Образцова, хореограф Начо Дуато и Борис Эйфман, вся театральная программка в лицах, мужчины в смокингах и дамы в горжетках.

Если театр Станиславского начинается с вешалки, то афтепати в театре современном — с концерта группы «Ленинград». На установленной за кулисами сцене джаз-бэнд сменяет Сергей Шнуров со своей командой, и уже через несколько минут под словарь обсценной лексики здесь исполняются аллегро, фуэте и арабески, которые Михайловский и не знал: Василий Бархатов в прыжке кричит «Бом-бом-бом!», Леонид Парфенов может и уступает в прыжке, но не в экспрессии, весь первый ряд партера просит группу спеть «Сумку», Владимир Мединский сдержанно покачивается под «Москва, по ком звонят твои колокола», а я, как в последний раз, отплясываю напротив Императорской ложи, понимая, что моя мечта наконец свершилась, и это были, пожалуй, лучшие выходные в моей жизни.

Текст: Андрей Саков.

Фото: Женя Аэрохоккей.