Натали Эник. «Слава Ван Гога. Опыт антропологии восхищения».
Перевод с французского Карена Саркисова
V-A-C Press, 2014 

Социолог Натали Эник занимается антропологией восхищения ― исследует механизм, при помощи которого творческая личность может стать объектом горячей народной любви. Эник утверждает, что среди факторов, влияющих на восприятие художника в качестве гения, его реальный вклад в историю искусства совсем не обязательно на первом месте. Есть множество других причин: например, мифологизация биографии ― превращение художника из мастера-живописца в героя (по аналогии с персонажами древнегреческих эпосов) или страдальца (по аналогии с библейскими мучениками). Для иллюстрации этого тезиса вряд ли можно найти более подходящую фигуру, чем Ван Гог. Будучи при жизни не понят и безвестен, он за считаные десятилетия после смерти превратился в одного из самых знаменитых, дорогих и почитаемых живописцев, а самые впечатляющие события его жизни (вроде отрезанной мочки уха) стали частью всеобщего культурного багажа. Собственно, в том, как биографическая канва может подменять для Ван Гога его работы, московская публика могла убедиться совсем недавно ― на выставке «Ван Гог. Ожившие полотна», где оригиналов картин не было, но созданные художником изображения были слиты в один огромный зрелищный биографический коллаж. Будто в противовес, книга Эник предлагает критический взгляд на историю жизни и славы голландского живописца, разоблачая некоторые умолчания и снимая излишние акценты.

Полина Барскова. «Живые картины».
Издательство Ивана Лимбаха, 2014

Полина Барскова ― питерский поэт, филолог, антрополог. Уже более десяти лет она, среди прочего, занимается исследованием блокады Ленинграда, и эти ее изыскания становятся не только научными статьями, но и художественными текстами. Первым появился цикл стихотворений, посвященный писателям Ленинграда 1941–1945 года, теперь же вышел прозаический сборник — рассказы плюс одна пьеса, давшая книге название. В нем повествование о людях, переживших ленинградский ад 1940-х, плотно переплетено с совсем другим нарративом ― собственными воспоминаниями автора, с историями личных потрясений и разочарований. Это, конечно, два очень разных пласта: реальный и документальный, взаправду пережитый и живо себе представленный. Но они связаны тем, что оба существуют в голове рассказчика, оба требуют от него постоянной эмоциональной и умственной работы, а их взаимовлияние, взаимопроникновение и становятся сутью книги. Барскова пытается заразить рассказ о ленинградцах-блокадниках той же болью, с какой вспоминает невозможность поговорить по душам со своим отцом. И наоборот ― с помощью невероятного умственного усилия настолько же отходит от собственных жизненных перипетий, насколько мы обычно отстоим от биографий любимых культурных героев. То есть достаточно далеко, чтобы кроме незатянутости раны ощутить и мрачную, тягуче-мучительную прелесть всех неурядиц, смочь умно и плодотворно их отрефлексировать. Эта работа — попытка нестандартного проживания истории культуры и собственной биографии то достигает своей цели, то нет, но вне зависимости от результата она на протяжении книги виртуозна — страстна, умна, динамична, завораживающа, ни на что другое не похожа.

Валерий Шубинский. «Даниил Хармс. Жизнь человека на ветру».
АСТ: Corpus, 2015

Раз уж речь зашла о писателях-ленинградцах первой половины ХХ века, стоит сказать, что этот год — юбилейный для одного из самых значительных и необычных из них, а именно для абсурдиста Даниила Ивановича Хармса. В декабре 2015 года со дня его рождения исполнится 110 лет, и приуроченные к этой дате издания уже начинают появляться. Совсем недавно вышла солидная и красивая «избранная проза», а теперь Corpus обещает замечательную биографию. Ее автор ― питерский поэт и историк литературы Валерий Шубинский (этот его труд уже выходил ранее, но элитным, дорогостоящим изданием, теперь же это будет вполне демократичная его версия). Шубинский рассказывает историю Хармса подробно и серьезно, вникая в нюансы и останавливаясь на вариантах событий. Но повествование ни в какой момент не становится академическим, а мягко увлекает: размеренная, спокойная, любовно-заинтересованная интонация биографа и его честная, аккуратная попытка найти среди всех свидетельств указания на истинный характер своего героя ― обаятельнейшая черта этой книги. Где это возможно, Шубинский всегда дает слово самому обэриуту, его родным и друзьям, так что внутри поместилось множество цитат, а кроме того — более двух сотен иллюстраций, в том числе фотографии Хармса, его рисунки, портреты его современников, редкие документы вроде автографов, афиш и журнальных публикаций.

Генри Миллер. «Замри, как колибри».
Перевод с английского З. Артемовой, Б. Ерхова, Н. Казаковой,
В. Минушина, Н. Пальцева 
Азбука, 2015

В новой серии «Другие голоса» издательство «Азбука» выпустит не самые известные произведения известных американских писателей-нонконформистов. В ней появятся ранняя и никогда не издававшаяся в России проза битнического гуру Джека Керуака и, наоборот, самые поздние повести и эссе Генри Миллера. По последним мы можем сравнить 40-летнего автора «Тропика Рака» с ним же 70-летним ― уже менее вызывающе провокационным и сумбурным, но столь же свободолюбивым и отстаивающим право человека быть в страсти и творчестве каким угодно. Сложно не поверить в правоту такой позиции, когда 71-летний человек способен написать, что «худшее ― отнюдь не смерть; худшее ― слепота, неумение видеть самоочевидное: то, что все, связанное с жизнью, по природе чудесно».

Текст Ольга Виноградова