АЛЕКСАНДР ОСТРОВСКИЙ. «ГРОЗА»

Пьеса «Гроза» Островского — моя любимая драматургия. Великая пьеса, в которой каждое поколение считывает то, что ему знакомо и близко. И каждый ракурс кажется убедительным. Мы знаем, что Катерина — это «луч света в темном царстве». Но я на сцене недавно сыграла героиню в том ключе, что она великая эгоистка, ломающая всем жизнь. Зачем, собрав народ на площади, надо прилюдно объявлять об измене? Дома мужу нельзя было об этом сказать? А зачем постоянно твердить «как мне скучно, ах, как мне скучно»? И — надо же, «отчего люди не летают так, как птицы?»! Оттого, что ей скучно, все ее беды, а не от «темного царства».

ДИНА РУБИНА. «СИНДРОМ ПЕТРУШКИ»

Совсем скоро на экраны выйдет одноименный фильм. Книгу Рубиной экранизирует режиссер Елена Хазанова. Я играю жену главного героя и заодно куклу, которую он создал. Была так рада, когда мне предложили сниматься. Люблю эту книгу и считаю ее очень кинематографичной. Это настоящая киноистория.

ЭРИХ МАРИЯ РЕМАРК. «ТРИ ТОВАРИЩА»

В театре мне досталась роль Патриции Хольман. Cам роман Ремарка «Три товарища», по-моему, написан слабо — особенно если читать его на немецком языке. Но есть в нем вещь, которая цепляет и притягивает тысячи читателей вот уже не один десяток лет, — особая атмосфера. Атмосферное кружево, фактура приподнятости. Все герои книги немножко не на земле, они герои своих мечтаний. И это окрыляет.

МАРИНА ЦВЕТАЕВА. ПОЭЗИЯ

Когда я рассуждаю о стихах Цветаевой, мне становится как-то неудобно. Будто самые сокровенные свои тайны выбалтываю. Она — моя кислородная подушка, любимый поэт, на все случаи жизни. Кстати, именно стихи Цветаевой я стараюсь не читать со сцены: уверена, что ей нужно только гениальное прочтение, а я таким похвастаться не могу.

ВАСИЛИЙ ШУКШИН. РАССКАЗЫ

Из всех рассказов Василия Шукшина я больше всего люблю «Чудика». Мне так симпатичен главный герой, мнущийся в очереди, — близкий и родной мне типаж. Очень понимаю его эмоции: как неудобно объявить о том, что это его деньги, после того как их настойчиво всем предлагал. Единственное, что дается мне тяжело у Шукшина, — его женские роли. Из рассказа в рассказ они все одинаковые, словно под кальку написанные. На сцене мне приходилось сильно выкручиваться, чтобы сделать их разными.

За помощь в подготовке материала благодарим книжный сервис ReadRate.