За целеустремленность

Билл Каннингем родился в мифически далеком от нас 1929 году в семье с традиционными ценностями, как бы сказали наши бюрократы. Каннингемы исправно ходили в церковь. Что, как ни странно, стало первым шагом Билла на пути к миру моды. Позже фотограф признавался, что вместо молитвы он с любопытством разглядывал шляпки бостонских прихожанок. Поначалу Каннингем мечтал стать не фотографом, а дизайнером — в молодости он зарабатывал на жизнь, изготавливая шляпы. В 1948-м он поступил в Гарвард и даже получил стипендию, но вскоре бросил университет и перебрался в Нью-Йорк. Довольно смелый шаг для молодого человека в послевоенное время.

За беспристрастность

В Нью-Йорке Каннингем открыл небольшой магазинчик, который привлек внимание звезд первой величины. Сюда захаживали даже Мэрилин Монро и Джоан Кроуфорд. У кого угодно началось бы «головокружение от успеха», но только не у Билла. Звездный статус редко влиял на его мнение о человеке. Десятилетиями позже Каннингем небрежно отзовется о голливудских дивах: «Они не были стильными». И этой философии он не изменял до конца жизни. Когда однажды коллеги-фотографы окружили бедняжку Катрин Денев, Каннингем к ним не присоединился, позже объяснив: «Зачем? На ней не было ни одной интересной вещи». А в другой раз отметил: «Мне не интересны звезды в полученных даром платьях. Надо смотреть на саму одежду, на крой, силуэт, цвет. Дело в одежде, а не в звезде или зрителе». К миру моды Билл тоже относился не без иронии. «Правду о показе говорят только те, кто сидит в последнем ряду», — заявил он однажды. 

За появление стритстайла

Переходим к самому главному. Стритстайл без Билла Каннингема также сложно представить, как поп-арт без Энди Уорхола. Честно отслужив в американской армии в начале 50-х, Каннингем вернулся в Нью-Йорк, стал писать о моде для Women's wear Daily и Chicago Tribune. И параллельно занялся фотографией — делал снимки случайных прохожих. Успех к Каннингему пришел неожиданно — в 1978-м он сделал несколько снимков прогуливающейся Греты Гарбо в норковой шубе. После этого Каннингем опубликовал свою первую серию снимков в The New York Times. Так родилась его регулярная — и легендарная — рубрика «On the Street». Излюбленным местом Каннингема для «фотоулова» стало пересечение 5-й авеню и 57-й улицы — сотрудники The New York Times называли это место его «главным нерестом». Можно сказать, именно здесь зародился стритстайл. В его самом художественном и демократичном стиле: в кадр Каннингема с равным шансом на успех могла попасть Анна Винтур с сигареткой в руке, Дэвид Боуи или простой прохожий, закутавшийся в дождевик. «Главное, что мне нравится в уличной фотографии — это возможность обнаружить ответы, которые не найдешь на модных показах. Ты даешь читателю информацию, которую он действительно сможет применить к самому себе», — говорил Билл.

За поддержку меньшинств

Билл Каннингем стал одним из первых опинион-лидеров мира моды, открыто и с толком поддержавших ЛГБТ-сообщество. Он первым стал публиковать в самой The New York Times материалы о гей-парадах, благотворительных мероприятиях в поддержку борьбы со СПИДом (который в 80-е все еще прочно ассоциировался с ЛГБТ) и снимки со знаменитого драгкуин-фестиваля Wigstock.

За аскетизм

Насколько Каннингем был близок к закрытому миру моды, настолько он был далек от присущего многим модникам вещизма и показухи. «У него не было телевизора. До 2010-го он жил в студии над Карнеги-холл, среди шкафов, в которых он хранил все свои негативы. Он спал на крохотной кровати, мылся в общественной душевой, а когда его спросили, почему он в течение нескольких лет разрывал чеки от журналов, сказал: "Деньги — это самая дешевая вещь. Свобода и право — самое дорогое"», — напишет The New York Times после смерти Каннингема.

За очаровательный стиль

Не знаете, как выглядеть просто, но всегда к месту? Билл Каннингем может помочь и в этом: до последних лет жизни поседевший фотограф колесил по Нью-Йорку на велике в простых джинсах, кроссовках и неизменной «рабочей» синей куртке. Единственным аксессуаром, который он себе позволял, была камера.