Текстильная промышленность в России существует

Людмила Норсоян

«Вот видите образец? Кажется, что это джинсовое полотно со рваниной. На самом деле — трикотаж.  Я сейчас учу одно производство в Петербурге так делать. Это производство — крупнейший поставщик России детской одежды и держатель практически всех лицензий Disney. Представляете, какой уровень? Вообще, в стране сейчас есть несколько крупных производств: в Петербурге, Подмосковье, на юге России. Их в швейке, в трикотажном и в обувном деле всего не больше двух дюжин. И это уникальные производства, которые на сегодняшний день находятся как раз в состоянии "скачка". Просто о них никто не знает. Например, в Карачаево-Черкесии есть производство шерстопрядильное. Только что мои австрийские партнеры, по моему приглашению, были там с аудитом. Они вернулись в восхищении: на этом производстве стоят технологии, которых у них нет. А я была на их фабриках, это нанотехнологичные производства — есть, с чем сравнить! Во Владимире я была этой весной на фантастической фабрике: несколько сотен машин, ткачество. Они производят холст, парусину, марлевку, холщевку. Да, это не фэшн-ткани, но, с другой стороны, это первый шаг к фэшн-ткани».

Просто никто об этом не знает

«А обществу это до сих пор неинтересно. Это не глянцевая сторона моды. У нас все разделяется: или глянец, или производство. Я как раз второй стороной и занимаюсь, летаю по стране и изучаю крупные фабрики. Сейчас, например, по заказу наших крупных ритейлеров текстиля буду делать 10-минутный доклад в рамках круглого стола "Импортозамещение в действии" на выставке "Текстильлегпром" на ВДНХ. Потому что в страну в поисках производственных мощностей срочно возвращаются отечественные бренды, традиционно размещавшие заказы в Азии: Baon, "Спортмастер", InCity, Incanto, Oggi. Это происходит из-за кризиса, из-за таможенной политики — по совокупности причин. А куда им здесь податься, сами не понимают. Игроки локального рынка все еще не знают друг друга».

Как устроены фабрики

«Фабрики работают на себя, выпускают продукцию и продают на всех этих Wildberries, "Садоводах" и прочих. Идеальная ситуация для любого производства — это когда половину загрузки дает собственный бренд (не важно, no name или знаменитый), а половину — аутсорс. Во-первых, такая ситуация обеспечивает полную занятость, во-вторых — движение вперед. Когда производишь только свое, легко застыть в собственном болоте. А заказчик тебя вынуждает все время развиваться».

Что не так с продуктом

«Индустрия моды, как и вся система моды (мы имеем в виду промышленную часть), переживает некий пороговый кризис. А в нашей стране он усугубляется еще и возрастным кризисом. Что такое среднестатистическое русское швейное, или трикотажное, или обувное производство? Это производство, основанное бывшими челноками. Сейчас им примерно 50-60 лет. Все они работают по заветам вчерашнего дня: им нелегко вписаться в день нынешний, в котором их внуки гораздо компетентнее — организационно, экономически, технологически. И продукт, который они производят, — продукт вчерашнего дня».

Как меняется система

«Сейчас спрос и на этот продукт есть. Просто пока что такой товар продается в регионах. Но регионы же тоже стремительно молодеют. Рынок сбыта молодеет, и этот новый рынок фабрики уже не чувствуют. Поэтому производству нужно закупать новые машины, чтобы делать что-то новое. Передовые фабрики, например, фабрика по производству знаменитых пуховых паутинок в Оренбурге, "Брусника" в Москве, Фабрика искусственного меха в Орехово-Зуево, производство дижитал-принтования "Соль" в Москве, крупнейшее производство детской одежды "Эколайф" в Петербурге, — все они реорганизуют сразу и управление, и технический парк. В прошлом ноябре на технологической олимпиаде ITMA впервые была представительная команда русских промышленников в легкой индустрии, которые еще и делали реальные многомиллиардные заказы на технологические цепочки и оборудования. Дальше они пересматривают свою сырьевую политику, а также свою политику в создании конечного продукта и в ритейле. То есть полностью меняют всю систему. Такие производства уже как раз готовы к тому, чтобы выйти из тени и не только продолжать выпускать собственную продукцию, но и брать заказы».

Почему у нас до сих пор не отшивается европейский масс-маркет

«Да, возникла новая волна потенциальной клиентуры. Это европейские масс-маркетовые бренды, которые сейчас готовы в России размещаться. Потому что у них здесь крупные рынки сбыта, и, соответственно, они грамотно считают, что производиться надо там, где продаешься. То есть все готовы уже пожениться, но есть несколько проблем. Первая — наши фабрики, которые рвутся получать аутсорсинговые заказы, и забывают, что этому аутсорсингу надо соответствовать по мировым масштабам. Речь о том, чтобы пройти минимальный аудит по техническому парку, по менеджменту, по истории бизнеса, по условиям работы сотрудников. Кроме дюжины фабрик, о которых я говорила, в России сейчас никто не может пройти этот аудит. Другая беда — все не знакомы друг с другом. Встречаются на текстильных промо, на CPMе, на каких-то форумах экономических, совещаниях, но никакого партнерства нет. Только когда производители объединятся и создадут мощное лобби — Консорциум, Палату моды, что угодно — тогда будет и помощь сверху. Потому что мы уже наблюдали — не раз и не два — бездарно растраченную помощь государства».

А откуда крик про то, что в стране нет легкой промышленности?

«Этот плач Ярославны, он удобен. Все умерли, значит, какой с меня спрос? Все уже умерли, что я один могу? Вот примерно такой посыл подается. В стране есть легкая промышленность, в лучшей своей части она в состоянии стремительного качественного скачка. Вот о них и стоит говорить».

Лукбук Norsoyan. Коллекция из нано-трикотажа, созданного по бесшовным технологиям на производствах России и Латвии. Стиль: Анна Рыкова.