Молодому дизайнеру непросто растолкать толпу начинающих коллег и пробиться к лучам софитов. Но 26-летнему выпускнику Сент-Мартинс Ричарду Куинну это удалось: модели, укутанные с ног до головы его сложносочиненными принтами из выпускной коллекции, уже добрались до страниц Dazed и V Magazine. А вскоре дойдут и до широких модных масс: Куинн стал победителем ежегодной H&M Design Award.

Предвкушая одну из самых живописных и веселых капсульных коллекций в истории шведского гиганта, Interview расспросил Ричарда о сложностях работы, любимой музыке и защите окружающей среды.

 Что ты почувствовал, когда выиграл H&M Design Award?

Было здорово, это интересный опыт. В Сент-Мартинсе ты словно находишься в изоляции, в пузыре, поэтому познакомиться с людьми из разных стран, с разным бэкграундом, которые создают непохожие коллекции, было интересно. Мне кажется, победить мог кто угодно, все были очень сильными.

 Ты всегда хотел быть дизайнером?

Я всегда был творческим человеком. Мне нравилось разглядывать фотографии — съемки в модных журналах, работы Тима Уокера. Когда мне было 15-17 лет, на меня очень повлиял журнал РОР. Тогда я узнавал о вещах, наполняющих наш мир, и понимал, что я тоже могу создавать их.

 Тебя вдохновляют другие источники — музыка или кино?

Музыка нужна всем. Не важно, чем ты занимаешься, музыка всегда помогает сконцентрироваться. Когда включаешь музыку на показе, она сразу определяет его атмосферу. Это что-то вроде подсказки — люди могут узнать, о чем ты думаешь. Музыка всегда будет вдохновлять мои коллекции. Когда я работаю, мне нравится слушать Pet Shop Boys, The Cure, The Smiths.

 Опиши первую созданную тобой вещь? 

Первую вещь я создал на курсе по модным принтам в Сент-Мартинсе. Это были розовые пушистые брюки с нашитыми сигаретами.

 Ты работал в Dior и Richard James. Это как-то повлияло на твой дизайн?

Конечно. У всех в Сент-Мартинсе есть четкое понимание рабочего процесса: как быть организованным, как ухватить идею и представить ее в понятной форме. Думаю, этому и научила меня работа в Dior. Там я был в студии дизайна, помогал с принтами, в основном для женских коллекций. А в Richard James я занимался элементами одежды на заказ, оттачивал мастерство и учился воплощать идеи в жизнь.

 Почему ты стал заворачивать моделей в ткани?

Все думают, что мои работы вдохновлены тем, что делал художник Ли Бауэри. Но был парень, который стал делать нечто подобное задолго до него, еще 1960-х — Пол Харрис. Он создавал мягконабивные фигуры и покрывал их цветочными и другими принтами. Все началось с него.

 Была ли какая-то определенная работа, побудившая тебя создать коллекцию?

Да, сначала я сделал перчатки — с них и началась коллекция. Они похожи на конструктор: они спрессованы вместе с выкройками и трафаретами. Перчатки оживают, когда ты их надеваешь. Смешение тканей, принтов, простые очертания руки затем превратились в коллекцию. 

 Как ты придумывал принты?

Все принты я позаимствовал у винтажных тканей, а затем трансформировал их, добавил цветов — адаптировал под принты 60-х годов.

 Когда ты создаешь вещь, ты сначала задумываешь принт или обдумываешь ее форму?

Я считаю, что ткань определяет форму. Сначала ты представляешь себе, что тебе нужно — полноценный образ, а затем начинаешь кроить. Думаю, поэтому я и понравился H&M: крой отвечает за удобство вещей, а стилизация делает образ завершенным. Иногда ты можешь создать красивую ткань и подумать: «Ага, из нее было бы здорово сшить пиджак или брюки». Разные стороны производства дополняют друг друга.

 Что ты хотел донести до публики своей коллекцией?

Главным — на уровне тканей и техники — было показать образы, сделанные из разных тканей и производящие разное впечатление. Показ не должен подчиняться одной идее. В особенности — когда ты только выпускаешься. Нужно показать, на что ты способен и что за этим стоит. Я использовал фольгу, розы, золото и другие материалы. И все они производят совершенно разный эффект.

 Что было самым сложным в работе над коллекцией?

Думаю, представить, как будут выглядеть модели. Самой глобальной задачей было вовремя нанести на ткани принты — некоторые из них делали вручную. Мы покрывали все лаком и несколько дней ждали, пока он засохнет. Приходится вникать во многие технические аспекты.

 Ты делал образы для подиума и съемок в модных журналах — как ты собираешься перевести эту эстетику на язык H&M? 

Я недавно вернулся из Стокгольма — вещи из коллекции H&M очень похожи на образы с показа. Чем больше стилизации, тем более фантазийными кажутся вещи. Дух коллекции тот же. Например, платье в цветок производится почти так же, как для показа, так что команда H&M пошла на риск. Но, думаю, этого они и хотели — создать настоящую дизайнерскую коллаборацию.

 Как дизайнера тебя волнуют проблемы окружающей среды?

В мою выпускную коллекцию я вложил такую идею: ты можешь создать что-то из ничего. Никаких продуктов животного происхождения — только ручная роспись. Эта идея понравилась Stella McCartney, и компания решила проспонсировать мое обучение в магистратуре. В Сент-Мартинсе читают лекции об этических нормах, о том, как создавать коллекции, заботясь об окружающей среде. Мне кажется, в 2016 году любая компания должна соблюдать этические нормы. Никто не должен страдать только потому, что ты решил покрасить что-нибудь в розовый. (Смеется.) Это глупо. Мне нравится отшивать вещи в Лондоне: клиенты могут прийти в ателье и увидеть, как создаются их вещи. Это вдыхает в них жизнь. Кстати, H&M тоже заботится об окружающей среде, наша коллекция будет отшита с соблюдением всех этических норм, это здорово!

Лукбук: Николай Бирюков.