Привет, расскажи о себе и о том, как ты попала в модельный бизнес.

Меня зовут Лиза, мне 24 и я работаю моделью уже 9 лет. Когда мне было 15, я оканчивала театральное отделение и отделение фортепиано в ДШИ и думала, что теперь-то я смогу закончить с творчеством и сконцентрироваться на учебе: ЕГЭ, выбор специальности, поступление в ВУЗ — в общем, все как у всех. О том, чтобы попробовать себя в роли модели я даже не думала: во-первых, я совершенно не обращала внимания на то, как я выгляжу (ни красивой, ни некрасивой я себя не чувствовала, а считала себя обычным подростком — ни хуже, ни лучше других), во-вторых, я настолько не интересовалась модой, что не знала ни одного дизайнера, ни одного журнала, ни одну модель — ни-че-го.

Однако, всем этим увлекалась одна моя знакомая, которая была уверена, что я просто обязана попробовать. В один момент мне надоело спорить и я согласилась пойти на кастинг в на тот момент лучшее модельное агентство в Петербурге, лишь бы доказать подруге, что она ошибалась. В итоге ошиблась я: директор агентства сразу заметил меня в очереди, взял за руку, отвел на разговор и уговорил попробовать. Я тогда ничего не поняла, но из чистого любопытства согласилась. Через полгода я провела 1,5 месяца своих летних каникул в Париже. Кстати, в университет я все равно поступила (юрфак РГПУ им. Герцена) и совмещала учебу с работой. Сессии каждый раз попадали на фэшнвики, поэтому я пропускала половину шоу.

 Как развивалась твоя карьера?

За это время я начала понимать, как все устроено. И чем меньше мне нравились «правила игры», тем было для меня интереснее. Первое: если ты модель, то ты должна всегда выглядеть как модель. Даже если тебе 16. То есть должна быть видимость того, будто ты каждый день с утра до вечера бегаешь на каблуках и нисколько не устала: лицо обязано быть свежим и счастливым, походка — легкой. Приходится переобуваться даже перед входом в родное агентство, ведь, как мне говорили в самом начале, «самые главные клиенты — это твои букеры». Все это казалось смешным, но правила есть правила, подумала я, окей.

Второе: быть русской — далеко не всеми приветствуется. Вопрос национальности в моделинге — мой любимый, я еще к нему вернусь, сейчас расскажу лишь пример: прихожу я на кастинг, мне 16 лет, клиент мило улыбается, листает мои фотки, хвалит меня и вдруг спрашивает: «Where’re you from?». После моего ответа, он закрывает бук, отдает его мне и со словами «Thank you, bye» идет открывать дверь следующей девочке. Такая вот смешная история. А самое смешное в том, что за тот период она повторялась со мной дважды. Потом уже я научилась отвечать «St. Petersburg» вместо «Russia» — это почему-то наоборот вызывало уважение.

Третье: модель — это не человек. Почему-то даже тогда мало кого интересовало, что вообще-то девочке скорее всего холодно стоять на ветру в +11 в легком летнем платье (как-то раз мне даже задали вопрос, почему это у меня ноги синие, ведь я русская), что, наверное, следовало бы заказать на обед что-нибудь и для модели, а не просто 3 пиццы на команду, что бесплатно работать с подростком с 7 утра до 9 вечера — это как-то чересчур, ну и многие другие моменты. Конечно, меня никто не заставлял работать моделью, но мне было интересно узнать все подводные камни этого бизнеса. К тому же в меня верили очень многие люди. Или просто так говорили, но это совсем не важно. Я поверила в себя и понравилась себе лишь в 23, когда и лицо, и фигура завершали формироваться. Но было уже слишком поздно.

Чем меньше мне нравились правила игры, тем было для меня интереснее.

 Какое у тебя осталось впечатление от букеров и агентств?

Так получилось, что я сменила несколько материнских агентств. Из Петербурга «меня забрали» в самое знаменитое модельное агентство в Москве, где, как и в предыдущий раз, меня называли «звездой», «новой Водяновой» и т. п. Ничего особенного я не ждала, я просто плыла по течению, мне было интересно, куда все это приведет и какой опыт даст. Спустя пару недель я поняла, что агентство просто не способно построить девочке карьеру: менеджмент не то что был некомпетентен по вопросам виз и контрактов, некоторые даже не знали английского языка, да и о бизнесе не имели ни малейшего понятия (букерами становились старые подружки директора агентства, так что не было и намека на «рабочую атмосферу»), гонорары задерживались по полгода, дозвониться/дописаться было практически невозможно, внятного плана работы тоже не было. Вся работа агентства сводилась к тому, чтобы выслать фото «новой звезды» нескольким агентствам из топового списка на models.com, дождаться ответа и отправить девочку лучшим из них. По факту на этом вклад материнских агентств в развитие карьеры «молодой звезды» заканчивался.

Так было и со мной, и со многими другими девочками, лишь единицам везло с «материнкой», и, как правило, это были не агентства, а агенты. Эти люди понимали, что передача модели с рук на руки — только первый шаг. Затем нужно следить, как с ней работают: какие и сколько у девочки кастингов в день, как активно ее пиарят, все ли хорошо в апартаментах, а также необходимо постоянно держать личный контакт со своей моделью. Ничего подобного не было ни с одной девочкой из нашего агентства, с которыми я общалась. Мы несколько дней не могли дозвониться до директора агентства, а если она приезжала, то зачастую и разговора tête-à-tête не получалось: рядом всегда был кто-нибудь из ее друзей (как правило, богатых дядек). Последней каплей стал факт полного игнорирования моих звонков и сообщений, когда передо мной встал вопрос переезда в Германию, а значит нужно было найти агентство, чтобы они прислали документы для визы. Когда я поняла, что ничего не получится и я просто теряю время, я написала смс: «Я так понимаю, на этом наше с тобой сотрудничество заканчивается?». Ответ был короткий: «да». В ту же секунду я написала в свое агентство в Лондоне, попросила их представить меня немецким агентствам, а они тут же захотели представлять мои интересы в качестве материнского агентства. На следующий день пришел ответ из Германии, и я сразу пошла делать визу.

 Когда все начало меняться?

Следующие три года я прожила в Германии, время от времени выезжая в другие страны Европы на месяц-два. Я уже не ездила на фэшн-вики, в основном работала на коммерческий рынок. Но год назад я подумала, что стоит попробовать вернуться в Париж (до этого у меня было 3 французских агентства, но наша совместная работа все как-то не складывалась). Я поняла, что в 23 я выгляжу лучше, чем раньше: наконец-то сформировалась форма лица, нос, фигура, волосы и кожа выглядели здоровыми и сияющими, я была в хорошей форме (82-57-86), так что я намеревалась поработать на косметические бренды, плюс одежда, возможно, белье. К тому же, я как раз получила диплом и могла работать все своё время.

Немецкое агентство назначило встречи с 10-ю парижскими агентствами (конечно, предварительно прислав им полароиды, портфолио и мою краткую биографию). Все встречи прошли хорошо, я держалась уверенно, хорошо выглядела — в общем, должна была произвести впечатление профессионала. Но нет, 10 встреч — 10 отказов. В одном из агентств мой рассказ о себе перебили и прямо сказали: «Очень жаль, что тебе 23. У тебя определенно был потенциал, но сейчас ты слишком старая. К тому же ты ведь нордическая голубоглазая блондинка, а такие как ты старятся гораздо быстрее. Ты из Германии? Так и отлично, сиди там себе и работай на каталогах, а здесь ты нам не нужна, прости». Думаю, комментарии излишни.

По стечению обстоятельств, летом 2016-го я вернулась в Петербург. Время от времени продолжаю работать моделью (хотя бы в России меня любят, ценят и всегда ждут).

 Как родилась мысль дать это интервью?

Честно сказать, я не думала, что фэшн-издание когда-нибудь заинтересуется моей историей, ведь на первый взгляд может показаться, что в ней нет ничего, кроме «нытья». Однако, я считаю, что «сказочные» истории других девочек иногда стоит разбавлять и другими примерами, ведь их объективно больше. Я не хочу никого разочаровывать, ведь, в конце концов, это лотерея — кому-то везет, кому-то нет. Своей историей я лишь показываю обратную сторону моделинга. Молодым моделям я бы хотела пожелать стойкости, мудрости, уверенности в себе и помнить, что самое главное в любой работе — уважать свой и чужой труд.