Как-то я встретила в сети фотографии Альтернативной Лондонской недели моды; люблю их пересматривать, когда жизнь теряет остроту, когда хочется ярких, на грани обморока, впечатлений. Только подумайте, какая прекрасная и гуманная идея — организовать подобную Неделю моды: вместо того, чтобы прорываться всерьез на мировой модный Олимп, альтернативно одаренные дизайнеры резвятся мирно в своем загончике, в приятной компании среди единомышленников и сочувствующих. Не сбивают с толку байеров, не пугают рогами и ярко раскрашенными копытами видавших всякое журналистов. Всем хорошо!

Российский модный рынок альтернативными талантами тоже богат, но у нас самые разные дизайнеры и марки существуют, как в большой коммунальной квартире, все вместе — в рамках одних и тех же Недель и одного и того же модного информационного пространства. Само по себе существование Альтернативной Недели в Лондоне говорит о наличии в международной индустрии моды некой все же единой системы координат, которая у нас пока не действует. В нашей реальности рядом существуют абсолютно разные подходы к тому, что вообще считается модой. Такое положение дел неизбежно, пока русский модный рынок развивается; я вовсе не ропщу и не жалуюсь — наоборот, наблюдать очень интересно.

Для простоты восприятия решила поделить увиденное на завершившейся недавно Mercedes-Benz Fashion Week Russia на условные группы. Всех охватить, конечно, не получится. И как в том анекдоте, у меня для вас две новости. Начну с хорошей. Как ни странно, хорошее тоже было. 

Светлану Тегин (а также Олега Бирюкова и Юлию Николаеву) я бы отнесла к группе «На вас вся надежда» и «Если не вы, то кто?». Черно-белая часть коллекции Tegin, из плотного фактурного материала, с отделкой из бусин, совершенно в духе марки, а вот капсула с зеленым принтом не совсем обычна для дизайнера. Да уж, появление принтов в летней коллекции, к тому же принтов актуальных — ход неожиданный. Коллекции Олега Бирюкова мне трудно назвать минималистичными, потому что я вижу, как на самом деле тщательно сделаны эти вещи, как они идеально выверены. Изменений обычно мало, и они такие, как будто их по сто раз проверяют с разных сторон, прежде чем запустить в производство. В новой коллекции появились платья из полупрозрачного хлопка с эффектом аппликации, юбки с асимметричным низом и длинные жилеты. Еще одним приятным моментом Недели стала коллекция Юлии Николаевой. Тут одним словом (опять-таки «минимализм») не ограничишься, потому что оно ничего не объясняет. В частности, оно не объясняет, как можно делать с виду грубоватые вещи совершенными, идеально сидящими и простыми в хорошем смысле слова.

Завидное постоянство. Яся Миночкина решила, видимо: зачем хорошее портить? И сделала в новом сезоне продолжение предыдущей коллекции. Снова сетка, снова контрастные сочетания цветов, добавился милый цветочный принт и клетка; это по-прежнему очень современные и, что уж греха таить, очень коммерческие вещи. Гога Никабадзе занимает в российском модном мире свою собственную экзотическую нишу — и, пожалуй, может себе позволить практически не меняться. У Оливера Сакса описан американский художник, который много лет подряд рисовал только родную итальянскую деревню, которую покинул много лет назад и которую помнил в мельчайших подробностях — только ее и ничего больше, но зато как! В коллекциях Гоги Никабадзе неизменно хороши цвета и их сочетания — природные, насыщенные, небанальные.

А вот Рия Кебурия каждый раз придумывает что-то новое и неожиданное. В прошлой коллекции говорила о войне — милитари и военные фуражки, а в новой вспомнила детство — детский сад и игрушки. Наверное, любое модное явление — это своего рода зеркало. И зеркало Рии оказалось особенным. Посудите сами: рядом идет необъявленная война, в стране экономический спад, модная сфера, особенно люкс и глянец, под угрозой, а мы раскладываем на подиуме игрушки, одеваем моделей двухлетними детишками (мальчик постарше не позволил бы надеть на себя платье, я думаю) в вещи нежных цветов с мишками и самолетиками. И играем. Очень даже закономерная модная реакция, если вспомнить военные кринолины столетней давности и моду на кукольные платья времен Первой мировой.


Ну а теперь самое интересное. 

Вечность. Первый день показов начался с трех Зайцевых подряд. Слово, которое мальчик Кай выкладывал из льдинок, лучше всего характеризует современное творчество Вячеслава Михайловича Зайцева. Из года в год, из коллекции в коллекцию ВМ демонстрирует неуязвимость перед лицом времени. За Егора Зайцева можно быть спокойными. Его коллекции отличает бесшабашная, былинная мощь. Кажется, дизайнеру ничего не страшно: захочет Чубакку с арбалетом на подиум выпустить — выпустит. И ни одна живая душа его не остановит. Куда там. Самым популярным предметом в коллекции Маруси Зайцевой станут сумки-гантели — что несколько напоминает похвалу хозяйке «все было вкусным, особенно хлеб». К сожалению, в этой коллекции других вкусностей не нашлось. 

Внезапная барышня Алена Ахмадуллина выпустила коллекцию, вдохновившись новой сказкой, на этот раз собственной. Сказку лучше не читать. Это тот случай, когда, по выражению Татьяны Толстой, художники одолжились у соседних муз. С тканью и отделкой получилось гораздо лучше, чем со словами, в плане объединения в единый связный текст. В целом коллекция производит приятное впечатление легкости и свежести, даже некой небрежности, которой раньше не наблюдалось; длинная, в духе Маржелы бахрома, индейские мотивы, общий неформальный вид платьев — целевая аудитория сильно помолодела?

Главным впечатлением второго дня стал показ Антона Галецкого, вызвавший тут же закономерный шквал возмущения. Модная общественность опознала аллюзию на фастфудовскую коллекцию Moschino, определив ее как плагиат (можно подумать, заимствовать в таком количестве и качестве можно неосознанно или с целью выдать за свое). Получилась на самом деле очень интересная вещь, нехарактерная, правда, для России: ирония второго порядка, ирония над иронией. То есть Галецкий высмеивает Джереми Скотта, который иронизирует на тему «фастфэшн». А у нас народ серьезный и даже иронию простую, первого порядка, может принять за чистую монету; что уж тут говорить о смысловой конструкции, предложенной Галецким. Под прицелом сатиры оказались: Джереми Скотт сразу с двумя коллекциями, Гоша Карцев; Chanel, Celine, Стелла Маккартни — через призму массового потребления (и снова челночные сумки промелькнули), вездесущий и навязший в зубах псевдоспорт, и сквозь все это красной нитью — последние законы о СМИ, угрожающие сильно ударить по глянцу. «МОДА. В России. Наконец» на фоне первой обложки российского Vogue. А ведь это все-таки мода, одежда; вспоминается героиня пьесы Афиногенова, язвительно предлагавшая сшить штаны из идеи. Коллекция-коллаж, коллекция-зеркало, авторское отражение сегодняшней ситуации, адресованное подготовленному зрителю; это именно штаны из идеи — они нужны не для того, чтобы их носили, а для того, чтобы их поняли. Именно на показе Галецкого в зале оказалась — случайно ли? — трэш-персонаж Карина Барби, а в первом ряду сидели ряженые Ленин и Сталин. После показа вся честная компания — Барби и вожди — долго и с упоением позировала фотографам.

Ультраженственность — целое направление в отечественной моде, причем расшифровка приставки «ультра» каждый раз остается на совести дизайнера. Юлия Далакян, Юлия Прохорова, Белла Потемкина, Игорь Гуляев, Марина Макарон, Laroom выпустили коллекции, где на традиционное понимание женственности сделана основная ставка. Закономерность: подчеркнутая серьезность марки почти всегда сочетается с тотальным игнорированием трендов и с непробиваемым отказом двигаться в каком бы то ни было направлении. За исключением Юлии Прохоровой. Под маркой Beloye Zoloto она выпустила платья, которые до боли напоминалы творения разных лет  Oscar de la Renta, Dolce&Gabbana и других именитых дизайнеров. Молодец, Юлия, сделала домашнюю работу.   

Страх, петля и яма. Будь я готом или панком, точно обратилась бы к Contrfashion. Они с завидным постоянством показывают все того же «недомаккуина» из года в год. Пронзенные спицами щеки и дико неудобная обувь (да и одежда) вызывают одно лишь желание — пожалеть моделей. И главное, все эти жертвы совершенно бессмысленны, потому что все равно не делают одежду интересной, а идеи — новыми. Перед показом поставили кино. Решили напугать зрителей кладбищем. Ха! Самым страшным в коллекции, к сожалению, оказались кривые швы на платье. Просто удивительно, как под крылом Вячеслава Михайловича Зайцева могла зародиться такая неуемная, лишенная минимальной рефлексии тяга к Танатосу.

Не хочется заканчивать на такой грустной ноте, но, судя по тому, что мы увидели на подиумах MBFWR, в новом сезоне не будет революций — и тут уж мы в полном согласии с мировой модой. Там тоже ни намека.  

 

 

Текст Наталия Поротикова