БЬЯНКА: Кельвин, ты уже в пять лет рисовал одежду. Кем вдохновлялся?

КЕЛЬВИН: Мамой. Она в любой ситуации выглядела безупречно. Даже во время войны могла спустить все папины деньги на туфли.

ЭНДИ: Когда ты всерьез задумал строить карьеру дизайнера?

КЕЛЬВИН: Сразу после школы. Возил по ночам образцы тканей на чью-то кухню в Квинс. Дальше ехал с выкройками к портному, и он все сшивал в спальне своей дочки. Креативные люди немного мазохисты, это факт.

БЬЯНКА: Тебе не кажется, что мода поработила женщин?

КЕЛЬВИН: Скажу за себя: я помогаю, направляю, даю совет. Я уважаю, более того, обожаю женщин, люблю их тело. Только так можно делать одежду, которая будет по душе.

БЬЯНКА: Нравится роль секс-символа Америки?

Учись наслаждаться заслуженным вниманием.

КЕЛЬВИН: А тебе нравится, когда все сходят от тебя с ума, готовы умереть, лишь бы быть с тобой?

БЬЯНКА: Честно? Хочется под землю провалиться.

КЕЛЬВИН: Зря. Учись наслаждаться заслуженным вниманием.

БЬЯНКА: Ох, постараюсь. А старость тебя не пугает?

КЕЛЬВИН: Шутишь? Я гораздо привлекательнее, чем 20 лет назад.

ЭНДИ: Вчера на вечеринке все самые красивые люди чуть не дрались, чтобы поболтать с нами. Все из-за тебя, Кельвин.

КЕЛЬВИН: Это потому, что мы были с Бьянкой. Марси (дочь Кляйна. — Interview) сказала, что это был один из лучших вечеров в ее жизни.

БЬЯНКА: Ты к ней сильно привязан?

КЕЛЬВИН: О да. Я вот что понял: дети могут сделать тебя очень счастливым. Но и ранят с той же силой.

ЭНДИ: Знаете, я всегда завидовал детям, у которых было больше родителей, чем у меня. Только подумайте — всего одна мать и один отец, скукотища.

INTERVIEW BY ANDY WARHOL & BIANCA JAGGER. ФОТО: INTERVIEW MAGAZINE, DECEMBER 1982.