Молодой испанский бренд Бориса Биджана Сабери Мохаддама Техерани является одним из самых модных мужских домов в наше время. На дизайнера оказала влияние уличная субкультура Германии, и получив образование в барселонском Felicidad Duce, он выпустил в 2007 году свою первую коллекцию. Бренд быстро набрал популярность, получив одобрение от таких людей, как Карл Лагерфельд, Брэд Питт и Джастин Бибер.

Во время визита Бориса в Москву в рамках показа его новой коллекции и запуска нового парфюма в московском бутике Project 3,14, специализирующемся на уникальной одежде для мужчин, мы попросили Сабери рассказать нам о своем творческом пути, жизни и будущем индустрии моды.

 Как и когда вы впервые почувствовали, что хотите заняться дизайном одежды?

Придется вас поправить: я никогда не чувствовал, что хочу заняться модой, и до сих пор этого не чувствую. Моим желанием всегда было достижение определенного творческого оргазма: мне было просто необходимо создавать одежду, предметы, объекты. При этом у меня не было какого-то изначального видения или знания технических процессов индустрии. С самого начала мной двигало желание впечатлить себя самого. И, в конце концов, произвести впечатление на других. То, чем я занимаюсь — моя страсть и любовь всей моей жизни.

 То есть для вас это очень личное ощущение?

Да, это очень личное. И еще я чувствую, что все люди рождены для чего-то в жизни. Я так считаю. Многие до сих пор не уверены, для чего. Мне повезло: я занимаюсь именно тем, для чего был рожден.

 Вы родились в наполовину персидской, наполовину немецкой семье. Это повлияло на ваше искусство и эстетику?

Да. Поначалу сложно понять, насколько происхождение и ранние переживания влияют на тебя, но после 10 лет в профессии замечаешь, что влияние есть. Я родился 11 сентября 1978 года и рос в постнацистской части Баварии. Конечно, после Второй мировой прошло много лет, но Бавария оставалась крайне консервативной. Мой отец — перс, мама — немка не баварского происхождения, и нам было непросто. Мы чувствовали себя чужаками, хоть я и мой брат сумели хорошо адаптироваться. Было очень трудно найти способ выражать себя и быть собой. Все это повлияло на мои работы: мне всю жизнь приходилось за все сражаться, стоять на своем, чтобы быть услышанным.

 Как вы учились модному бизнесу?

Когда я только начинал, старался смотреть только в себя, а не на внешний мир. У меня не было никакого знания о мире моды, о том, что в нем существует. Я люблю говорить, что был для этого мира иностранцем. У меня даже не было денег, чтобы до него добраться, в те годы еще не было интернета. Единственный доступ к моде в Баварии был через журналы вроде Collezioni.

Я в то время был скейтером, слушавшим хип-хоп и панк. Парень из первого или, может, второго «скейтерского поколения» в Германии, но уж точно из первого поколения уличной культуры в Европе. Кроссовки Vision или Airwalk, разваливающиеся широкие Levis из секонд-хенда, да и майка оттуда же — вот как я выглядел тогда. Так что я начал сам делать одежду, которую не мог найти. К примеру, длинные майки, которые есть в моих коллекциях до сих пор: я начал их делать, потому что во время катания на скейте сползают штаны. Обычные майки от Fruit of the Loom или Hanes были слишком короткими.

 То есть это была мода, которую вы создавали специально для себя?

Именно. Я был сам себе производитель и заказчик.

Сейчас мы уничтожаем наш мир, а самыми богатыми становятся те, кто ворует у людей их творчество и знания.

 Перейдем к тому, что почти стало вашей торговой маркой — к вашим тканям, производство которых происходит полностью в вашей собственной мастерской.

На самом деле, так сложилось, потому что я попросту не знал, как их производить. Я совершенно не понимал систему. В 2003 году я отправился в Барселону. В те годы, если бы вы в моем маленьком баварском городке заикнулись кому-то, что собираетесь производить ткани, вас бы назвали геем, психом и фриком. Поэтому я решил сбежать.

В Баварии, к примеру, были хип-хоп концерты, на которые я ходил в большом тюрбане, и как-то раз меня страшно избили. Думаю, мне даже завидовали в какой-то степени, потому что те парни сначала крикнули: «Эй, ты что, думаешь — самый модный?», а потом набросились. Я тогда думал: что за чертовщина происходит с миром, когда он так реагирует на что-то, чего не может понять.

Я выбрал Барселону еще и потому, что раньше ездил на Ибицу, и мне очень понравился этот остров. Не из-за его вечеринок (я не хожу на вечеринки), но из-за самой страны и испанцев. В Испании я по-настоящему мог делать то, к чему стремился.

Так в 2003 году я отправился туда учиться дизайну одежды: думал, это станет хорошей отправной точкой для входа в индустрию. Но на деле я не научился там ничему новому, разве что узнал, кем были Диор и Ив-Сен Лоран. Но я не научился практическим вещам, которые могли бы помочь мне делать то, чем я занимаюсь сегодня. Я чувствал, что застрял на той же странице. Я должен был найти свой метод.

 Во время учебы вы начали создавать аксессуары, а по завершению обучения у вас уже была собственная линия одежды.

Да, наконец-то я просто плюнул на все и решил, что начну творить. Я же проделал весь этот путь до Барселоны, отучился в основном потому, что родители меня попросили закончить то, что начал. Я хотел, чтобы они мною гордились. Но уже в первый год учебы я создавал и продавал аксессуары, потому что должен был как-то оплачивать свое образование.

Эти аксессуары назывались «U Can Fuck W», и они продавались только в Барселоне. И еще в Японии, после того, как однажды японский байер случайно увидел их в барселонской лавочке. Они все были сделаны и вышиты вручную мной. Техника, которой я научился (метод использования двух иголок), а также техника кройки кожи были мной найдены в старых книгах по рукоделию и вышивке и немного переиначены. Так все и началось.

Через какое-то время в Барселону приехали продюсеры из Парижа, они обходили все школы дизайна и наконец поймали меня. Спросили, могу ли я устроить показ во Франции. Мне пришлось ответить «нет»: у меня попросту не было на это денег. Но они уговаривая меня, настаивали, что я обязан показать свои работы в Париже, даже если для этого придется взять кредит. Мой отец, у которого тогда тоже не было ни гроша, взял кредит на 10 000 евро на свое имя. На эти деньги я создал свою первую настоящую коллекцию — улучшенный вариант моей дипломной работы. После этого все завертелось: меня пригласил коммерческий шоурум, и я начал устраивать регулярные показы в Париже.

 Расскажите нам о своей технике и творческом подходе, благодаря которому ваш бренд приобрел известность.

Я все осваивал сам, в одиночку. Сам выучился тому, как шить определенные виды тканей, создавать из них одежду. У меня не было производителей или финансовых спонсоров, не было коллег или ателье. С одной стороны, это был удивительный способ учиться, с другой — очень сложный и долгий. Случайные эксперименты со временем превращались в навыки и умения.

В те годы, производства в Испании совершенно не осталось: вслед за Inditex все отшивали коллекции в Китае и Индии. По сути, это уничтожило производственную инфраструктуру страны. Поэтому я решил создать свою собственную инфраструктуру. Это отвечало моей философии: делать коллекцию из местных материалов в местных мастерских.

 Вы упомянули массовый рынок и переход на импортное производство... Что вы думаете о нынешней ситуации в бизнесе моды и сильном влиянии маркетинга (о концепции see now, buy now, например)? Каково будущее создания одежды? И какова в этом будущем роль дизайнера?

Я цитирую поговорку, которую частенько повторял мой отец: «Какое время не возьми, а до него было лучше». Сейчас мы уничтожаем наш мир, а самыми богатыми становятся те, кто ворует у людей их творчество и знания. Я называю это креативным терроризмом.

В то же время, молодым дизайнерам нет смысла возвращаться к старым образам мышления. Потому что деньги — это обман, это последнее, что сейчас нужно. Нам нужна искренность, концепции, идеи и страсть.

Конечно, у людей есть потребность в вещах. Всем нужна пара штанов! Но сейчас есть миллионы способов хорошо одеться, не обязательно ходить в большие сетевые магазины, чтобы купить отличную куртку.

«Конечно, у тебя самого-то одежда безумно дорогая», — смеются мои близкие. Но мне кажется, то, что я делаю — это просто безумный художественный эксперимент. И я довожу его до уровня безумства для того, чтобы показать людям, как далеко в этом можно зайти. Возможно, так удастся вывести индустрию на новый уровень. Я хочу, чтобы люди говорили себе: «Эй, может быть, я куплю одну куртку и буду носить ее еще десять лет, вместо того, чтобы покупать по новой куртке каждый год». Таков мой образ жизни и моя история. Я буду ее продолжать просто потому, что мне не нравится, куда все движется. Если уж ты родился ради чего-то и чувствуешь свой долг сражаться против определенной системы, чтобы привести общество на новый уровень, значит, будь добр, делай это всю свою жизнь.