В англоязычном парфюмерном сленге есть такое выражение — skin scent, дословно — «запах кожи». У него два конкурирующих значения. Первый лагерь имеет в виду ароматы, которые мимикрируют под человека — пахнут живым теплом, мылом, кремом для бритья и т.д. Если бы к парфюмерии был применим дурацкий, но плотно вошедший в наш обиход термин «нюдовый», то такими эти ароматы и были бы. Представители второго лагеря говорят о негромких парфюмерных композициях, которые сидят близко к телу — своеобразные кометы без хвоста. Истина где-то посередине: skin scents всегда вертятся вокруг нот, транслирующих чистоту и хорошую гигиену, и при этом почти не «шлейфят». Словом, для офиса лучше не найти. 

Osmanthus Interdite
Parfum d'Empire

Османтус — китайский кустарник, который цветет мелкими белыми или желтыми звездочками. Пахнут они сложнее и интереснее, чем выглядят: природный аромат османтуса — нечто среднее между персиком, кожей и молочным мылом — в своей полифонии не уступает готовым духам. Задача парфюмера сводится к тому, чтобы в нужных местах подкрутить звук и убрать шумы, например, излишнюю мылкость османтуса, которая отвлекает от его теплой и нежной сути, как «вшитые» китайские субтитры — от сюжета фильма. Этот османтус сделан очень правильно: греет, обволакивает и не замыливается.

Daimiris
Laboratorio Olfattivo



Название говорит само за себя: Daimiris (от фр. daim — «замша») — это в первую очередь замша и и́рисы, но еще шафран, крепкие алкогольные пары и теплый мускус. Так пахнут кожаные вещи интересной судьбы, найденные в дорогих секонд-хендах вроде миланского Cavalli e Nastri: хорошо сшитые, вечно молодые, качественно выдубленные сигаретным дымом и ночными поездками на «Веспе». 

Clair de Musc
Serge Lutens

В коллекции Serge Lutens есть два очень непохожих мускуса: плотоядный Muscs Koublaï Khän, который традиционно считается «грязным», и его предположительный антипод — ангельский Clair de Musc. Этот ангел тонко и звонко, немного в духе альдегидного Chanel №22, пахнет мыльной пеной и пудрой, но если принюхаться к изнанке его крыла, найдется теплая и пушистая «животина» растительного происхождения — мускусная нота семян амбретты.

Lumière Blanche
Olfactive Studio



Название у аромата очень точное — «Белый свет» в переводе с французского. Когда летней ночью в деревне у бабушки идешь на кухню за глотком воды, от кринки с молоком, оставленной с вечера на столе, исходит едва различимое мягкое сияние. Так же и здесь: на первый план в Lumière Blanche выведен сандал, нота со свойственным ей молочным тоном, а «подсвечено» это древесное молоко индийскими пряностями — кардамоном, анисом и корицей.

Vanille Insensée,
Atelier Cologne

Многие люди сознательно обходят стороной парфюмерную ваниль — из-за сладости и неизбежных кондитерских коннотаций. Действительно, в большинстве ванильных ароматов сахар вылезает неотвратимо, будто страшная японская девочка — из колодца, но Vanille Insensée другой: создатель Atelier Cologne Кристоф Сервасель отмечает, что парфюмер Ральф Швайгер умеет «доставать из хорошо известных и привычных компонентов cовершенно неожиданные штуки». И эта ваниль не исключение: есть в ней мшистая и смолистая глубина, в которую, как в трещину посреди коры, уходит вся лишняя сладость. 

Città di Kyoto,
Santa Maria Novella

Этот одеколон Santa Maria Novella выпустила в 2005 году, в честь годовщины побратимства между Флоренцией и Киото. Пошли по очевидному пути: от первого города взяли его цветочный символ — ирис, от второго — лотос, единственный цветок, который (помимо ничем почти не пахнущей сакуры) сходу ассоциируется с Японией. Добавили благородных деревяшек — и все сложилось. Пахнет «Киото» так, как будто его на вас и нет — просто в соседней комнате зажгли благородную палочку Shoyeido.

Paper Passion,
Wallpaper Steidl

Большинство «книжных» ароматов построены на cладковатом, слегка ванильном запахе старой бумаги, за который в основном отвечает лигнин — составная часть древесины, при разложении образующая много летучих веществ. Paper Passion в этом смысле новаторский: пахнет свежей типографской краской, переплетным клеем и какой-то интеллектуальной химией, используемой для обработки новых страниц.

EAU DE MADELEINE
AU PAYS DE LA FLEUR D’ORANGER

Вот большая редкость в своем жанре — ладанный аромат, который не ведет вас в церковь и не сеет щедрой горстью мысли о вечном. Здесь благовония скорее напоминают запах лака на старой коробке с шахматами, часто бывавшей в чьих-то руках: теплый, телесный, в хорошем смысле слова бытовой. Самая красивое в Eau de Madeleine — его база, нежная и простая, как «Прощальная симфония» Гайдна, в финале которой музыканты по одному уходят со сцены. Так и здесь: сначала удаляется ваниль, затем кожа и в самом конце — сандал.

Иллюстрации: Настя Пожидаева

Текст Ксения Голованова