Atelier des Ors — бренд молодой и пока совсем небольшой. Но сразу начал продаваться в парижском Jovoy и лондонском Harrods. Как вам удалось туда попасть?

Я считаю, что мне очень повезло. Я много лет жил в Ливане, оброс друзьями. И вот однажды мой друг из той, прошлой жизни увидел мой пост в фейсбуке — я там рассказывал про Atelier des Ors — и написал: «Ты должен встретиться с Али!». Я: «Кто такой Али?». Он: «Друг Франсуа». Я: «Кто такой Франсуа?». Оказалось — Франсуа Энен, владелец знаменитого парфюмерного бутика Jovoy Paris.

 А чем вы понравились Энену, как думаете? Все хотят в Jovoy, но не все попадают.

Наверное, тем, что сходу ему сказал: я не собираюсь производить парфюмерную революцию. Не хочу делать ароматы 2.0. Я верю в красоту, традиции, наследие, как бы уныло, по-релизному это ни звучало. Мне нравится Guerlain! Во всяком случае их старые вещи. Думаю, Франсуа как человек, который держит один из самых передовых парфюмерных бутиков в мире, привык слышать от марок другое, а тут — такая освежающая старомодность. (Смеется.)

 Как вас приняли коллеги по «нише»?

Очень хорошо. Вообще, это удивительный рынок, маленький и саморегулирующийся. У нас одни и те же дистрибьюторы, мы покупаем ароматическое сырье у одних и тех же компаний, часто продаемся в одних и тех же магазинах. Конечно, мы все друг друга знаем. Когда растешь, как грибы, под одним деревом, волей-неволей думаешь об экологии своей среды. Неосторожное слово, сплетня, отказ помочь коллеге — и вся эта деликатная система может дать сбой.

 Поможете с расшифровкой символики Atelier des Ors? У вас все затейливо: гравировка на стекле флакона, морской конек на крышке, частички золота. Что все это значит?

Начнем с золота. Исторически оно, как и духи, ассоциировалось с божественным: волхвы принесли Младенцу-Христу золото и благовония — ладан и мирру. А слово, обозначающее духи на многих языках — perfume, parfum, profumo — происходит от латинского per fumare, то есть через «через дым»: первой парфюмерией были смеси благовоний, которые воскуривались в честь богов. Идем дальше: лучи, расходящиеся в разные стороны — символ солнца и ароматного шлейфа, а также оммаж хрустальным флаконам эпохи ар-деко.

 А морской конек на крышке откуда взялся?

По-французски морской конек — hippocampe, у нас это символ, которым помечают золото высшей пробы. А еще так же называется область мозга, отвечающая за переход краткосрочной памяти в долговременную. То есть — золото и воспоминания.

 Практический вопрос: спрей золотом не забивается?

Один из моих деловых партнеров — специалист по золочению, двадцать с лишним лет опыта. Он был поставщиком съедобного золота для «мишленовских» шеф-поваров, а однажды позолотил поверхность воды в бассейне — была такая безумная инсталляция у одного художника. Словом, мой товарищ все знает про физические и химические свойства золота, так что риск брака минимален. Но если у кого-то вдруг забьется спрей, мы тут же заменим старый флакон на новый, бесплатно, конечно.

 Давайте поговорим о вашем последнем аромате, Iris Fauve. Я залезла в словарь, там много всего: fauve — это и фовисты, и золотистый цвет, и еще большие кошки — лев, тигр, ягуар. Что вы имели в виду?

Точно не фовистов, мои амбиции все-таки скромнее. Iris Fauve — это теплый, мягкий, кошачий ирис, а еще — золотой. В прямом смысле слова: посмотрите на цвет жидкости во флаконе. На чьей-то коже аромат пудровый, у кого-то —  более животный…

 У меня он прямо рычит.

Тогда ваш Iris Fauve — «кошачий ирис», а не «золотой».

 А почему у Atelier des Ors повсюду котики? Вот есть Iris Fauve, прежде выходил Lune Feline — «кошачья луна», да и вы сами часто употребляете соответствующие слова: кошачий, мягкий, пушистый.

Я знаю, что все любят котиков, но даю вам честное слово: это не осознанный маркетинг с нашей стороны. Мы, кстати, вообще не проводили никаких исследований, когда запускали марку, не искали незанятую нишу, не устраивали фокус-группы. И я не очень много знал про парфюмерию, честно говоря. Не сказать, что совсем ничего — прежде я работал в сигарном бизнесе, это тоже серьезная история про запахи. Просто я очень хотел продавать духи, которыми буду гордиться.

 Думаю, Мари Саламань, которая составляла все ароматы Atelier des Ors, тоже ими гордится. То, что она сделала для вас, на порядок интереснее, чем ее работы для Jo Malone или, например, Nina Ricci.

Сегодня каждый второй арт-директор может сказать в интервью: «Я дал парфюмеру полную свободу». Но я скажу больше: у Мари даже не было брифа. Я на словах обрисовал ей идею и еще попросил, чтобы все ароматы были носкими — часто нишевая парфюмерия пахнет интересно, а для жизни совсем не пригодна. Мари, конечно, нравится работать без цензуры, и сейчас мы, если я не ошибаюсь, единственный нишевый бренд, с которым она работает: остальные ее проекты очень большие — Black Opium для Yves Saint Laurent, дебютный аромат дома Alaïa, Jo Malone. Мне кажется, мы — ее творческая отдушина. (Смеется.)

 А если Мари Саламань однажды придет к вам и скажет: Жан-Филипп, давай-ка купим самой-самой-самой дорогой серой амбры сделаем из нее духи за пятьсот долларов?

Наверное, у меня вспотеют ладони и больно кольнет в сердце, но мы сядем и поговорим об этом. А вообще, я не считаю, что использование дорого сырья должно быть поводом для гордости у продавца и основным аргументом для покупателя. В первую очередь духи должны хорошо пахнуть, из чего бы они ни были сделаны — вот за что платит человек.

 Ольфакторные пирамиды Ateliers des Ors всегда очень лаконичны: вы указываете несколько основных компонентов, верхушку айсберга, а все остальное —  «под водой». Между тем считается, что такая информация помогает покупателю сориентироваться, сделать выбор.

Дистрибьюторы всегда требуют от марок их пирамиды — говорят, для них это важный инструмент продаж. Но вот что думаю я: человек должен покупать духи, если ему нравится, как они пахнут. А не потому, что где-то прочел, будто ирис — очень модный, дорогой и шикарный, или что жасмин — древний афродизиак.


Текст Ксения Голованова