У Андрея Шилкова стартовал второй курс макияжа для визажистов. Еще весной, когда в его Инстаграме только появилось объявление о наборе первой группы, я сразу записалась. Ожидания были высокими. Еще бы, Шилков взялся за обучение только после двадцати лет в индустрии, когда каждый третий штампует мастер-классы, проработав от силы несколько лет. Это был один из немногих шансов выучиться у настоящего профессионала, выведать его любимые приемы, средства и получить оценку своей работы — строгую, но справедливую. Мне повезло даже больше одногруппниц: после обучения у меня появилась возможность начистоту обсудить с Шилковым и сам курс, и его впечатления от него.

 Андрей, почему вы решились наконец вести курс?

Потому что мне не все равно, что происходит с профессией. То, что я вижу, приводит меня в ужас. Многие школы не отвечают тому уровню подготовки, который культивировали, когда я учился. Преподаватели не работают на съемках и не развиваются. Как человек, который ни разу не работал в глянце, может научить макияжу для глянца? Основной моей целью было обучить молодых специалистов работать современно. Я хочу доказать, что в профессии можно и нужно развиваться.

 Почему сейчас так много второсортных школ? Визажист же не самая прибыльная профессия.

Ну, она всегда была очень привлекательной, потому что в ней якобы не надо работать, а только загребать пакетами косметику. Люди не знают, что это очень дорогая профессия. И в нее приходят заслуженно. Представьте, если завтра случится обвал Instagram. Все эти онлайн-звезды макияжа просто рухнут в небытие. Время все расставляет на свои места и показывает, что такое настоящий профессионализм.

 Что же делать, пока Инстаграм не лопнул?

Учитесь у лучших, у них огромный опыт работы не только в преподавании, но и в глянце. Глянец — это высший показатель профессионализма, потому что в него попадают только лучшие.

 Хорошо, а у кого, кроме вас, учиться?

Лично я уважаю Наталью Власову и совсем не потому, что я веду курс в ее школе Mosmake. Наташа поглощена своей профессией, а для меня это огромный показатель. Из молодых люблю Алену Моисееву. Она продолжает учиться, не гонится за количеством подписчиков. У всех достойных мейкап-артистов мало фолловеров. Их аудитория профессиональная.

 В каком состоянии индустрия в целом?

У нас сильная школа. Ее сформировали Лев Новиков, Андрей Мановцев, Наталия Черкасова. А индустрии и профессионального сообщества нет. Люди разделены на касты. Есть те, кто проработал лет двадцать и добился уважения глянца. Есть «полукровки», которые начали хорошо, но пошли шлепать коммерческие макияжи. И третьи, «чес по регионам», работают на аудиторию, которая вообще не разбирается в макияже.

Я хочу, чтобы каждый мой ученик понимал,
что он делает и куда движется

 Обязательно ли любой нормальный визажист должен работать в глянце?

Он должен попасть туда и закрепиться там.

 Но сейчас далеко не расцвет русского глянца.

Тем сложнее задача. Глянец сейчас в кризисе, не хочет платить гонорары. Но он понимает, что для качественного результата должна быть крутая команда. Так что скоро все вернется на круги своя.

 Но сильной конкуренции-то нет.

Потому что все давным-давно разделено на касты. Сейчас от любого молодого специалиста требуется только одно — работать. Посещать достойные мастер-классы, учиться у западных коллег и передавать опыт им. Они очень ценят нашу русскую школу и приезжают на тренинги к нашим артистам.

 Серьезно? Обычно все стремятся за рубеж.

Менталитет. Но не все иностранное круто.

 У вас не возникает ощущения, что многие российские визажисты вообще не следят за модой?

Я даже уверен в этом. Полное отсутствие желания быть актуальными. Артистам нужно развиваться с той же скоростью, что и индустрии косметики. Но всегда есть те, кто тянется к знаниям, и те, кому все равно. В целом на дворе сейчас махровые девяностые.

 В российской профессиональной среде отрицают идейность в макияже?

Абсолютно. У нас все объясняют хэштегом «я так вижу». В арт-макияже, например, важны и идея, и исполнение. Нельзя просто побросать красок на лицо и посыпать блестками.

Вы поменяете что-то в своем втором курсе?

В целом — нет. Я хочу, чтобы каждый мой ученик понимал, что он делает и куда движется. В свое время у меня был кризис профессии, но потом я понял, что просто не имею права ее бросать — из-за людей, для которых я был примером. Мне бы хотелось дожить до преклонных лет и гордиться учениками.

А как им найти баланс, если они одновременно и художники, и сервис?

Если считаете, что вам не нужно работать с клиентом — не работайте. Если хотите сесть на два стула — есть определенные условия, которым нужно следовать.

У клиенток нормально обстоят дела со вкусом?

Знаете, у меня своя аудитория. Они хотят развиваться, для них я и хочу работать.

Часто предлагаете клиенткам попробовать новое?

Каждый раз, и они чаще всего соглашаются. Женщины не всегда открыты для внезапных экспериментов, поэтому я их готовлю постепенно. Это процесс индивидуальный и небыстрый.

На фрилансе как живется?

Глобально — отлично. Первые полгода я странно себя чувствовал, потому что есть свобода, а ты не знаешь, что с ней делать. Но я благодарен брендам, которые хотят со мной работать и уважают мой выбор. А я уважаю их. Не вижу ничего плохого в том, чтобы продаваться. Вы продаете свой труд и профессионализм. Это абсолютно нормально.